• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: заметки на полях (список заголовков)
23:56 

Еразм, но не Роттердамский

House Katsap - We do not jump.
Так, у нас ведь сегодня День Петра и Февронии? День семьи, любви и верности?) Это замечательно, но мне, пожалуй, хотелось бы вспомнить в этот день и еще одного человека, моего земляка, без которого, в общем-то, сего праздника попросту никогда и не было бы. А именно — автора «Повести о Петре и Февронии», псковского священника и одного из первых русских писателей, Ермолая-Еразма. Да, именно так, через «е», а не «э», как принято переводить имя его старшего современника, знаменитого нидерландского гуманиста.


+++

@темы: история, исторические персоны, заметки на полях, Дом Святой Троицы, Грозное время

12:37 

мда...

House Katsap - We do not jump.
По дайри тут с подачи товарища Рожина (colonelcassad который) гуляет статья чеченца, который учит русских, как им примиряться или же не примиряться со своим прошлым. Собственно, ссылк:

Гражданская война — великое бедствие.

Может быть во мне сейчас немного говорит националист, при всем моем категорическом неприятии этой идеологии, но, наверное, все-таки человеку с фамилией Садулаев и отчеством Умаралиевич следовало бы быть немного осторожнее в сравнениях и примерах, когда он берется рассуждать за русскую историю. А то получается, уж простите, хуйня полная. И бантик с боку. Ибо, к примеру, Колчаком в усобице Святославичей был вовсе не Ярополк, как смело вещает нам аффтар, а как раз-таки Владимир, будущее Красно Солнышко, Креститель, Святой и все такое прочее, воспользовавшийся для захвата власти в стране иностранной военной поддержкой. И основание «нашего предкового государства» отнюдь не было делом случая и мимолетной прихоти одного единственного человека, то бишь Владимира. Это был результат длительного исторического процесса, запущенного еще задолго до его рождения. И опять же, воплощением этого процесса, вероятно, поначалу был именно что Ярополк, воспитанник княгини Ольги, женатый на христианке и опиравшийся на уже в значительной мере христианизированную к тому времени верхушку киевской знати. А представлявший интересы языческой реакции Владимир напротив на время затормозил неизбежное, попытавшись увести страну в сторону от того пути развития, что в конечном итоге и привел к возникновению России, какой мы имеем ее сейчас. Просто исторический процесс оказался сильнее его.

Но самое интересное тут все же в другом. И не мудрено, что товарищ Умаралиевич этого не знает. Не очень приятно, что этого не знают вроде как русские люди, которые с восторгом постят у себя писанину Умаралиевича. Дело в том, что в 1044 году сын Крестителя Ярослав, к тому времени уже вполне себе Мудрый, а не Хромой, провел эксгумацию останков Ярополка (и среднего их брата Олега Древлянского тоже) и... торжественно перезахоронил его в Десятинной церкви в великокняжеской усыпальнице рядом с Владимиром. Такое вот вполне себе официальное примирение, по аналогии самого аффтара, большевиков и Колчака. Кстати, у Изяслава, одного из старших сыновей Мудрого, примерно в то же время родился первенец, которого отец, и несомненно по совету с Ярославом, назвал... Ярополком. Внезапно, да, товарищ Умаралиевич?

И тут даже можно пойти еще немного дальше. Тот же Ярослав, по молодости и на пути к киевскому столу чуть ли не дословно повторивший путь своего отца, закончил схватку за власть тем, что практически похоронил заживо в порубе, в темнице то бишь, своего младшего брата Судислава. Но что же сделали его сыновья вскоре после смерти отца и установления власти Триумвирата Ярославичей? Они выпустили своего проведшего в заключении почти четверть века дядю из поруба и позволили ему дожить немногие оставшиеся ему дни в монастыре, в Киеве, практически что в тепличных условиях. Причем местом проживания и последующего упокоения несчастного князя стали Георгиевский монастырь и Георгиевский собор, посвященные памяти небесного покровителя... его брата Ярослава, и основанные им буквально на следующий год после того, как Мудрый устранил последнего своего соперника, вот именно его, Судислава, став единоличным правителем Руси! Опять же, своего рода посмертное примирение братьев, тюремщика и его жертвы.

Про нелепость сравнения Кучума с Деникиным как-то уже и говорить не хочется...

Собственно, к чему я все это? Товарищ Умаралиевич, сделайте, пожалуйста, одолжение — засуньте свои советы по историческому примирению себе в жопу. И поглубже, поглубже. Как говорится, не учите бабушку яйца варить. То есть не учите русских, как им примиряться или не примиряться со своей историей. Поверьте, мы как-нибудь разберемся без вас. Разбирались же предыдущую тысячу лет, попутно умудрившись построить государство в пол Евразии и создав одну из выдающихся мировых культур. В то время как ваши предки на дереве в горах... ну, вам лучше знать, чем вы там жили все это время.

Dixi. Националист-мод офф.

@темы: политика внутренняя, история, заметки на полях, бурчательное

18:49 

хм... на заметку, если таки возьмусь за "королеву ругов"

House Katsap - We do not jump.
Не лучше обстоит дело и с именем «королевы ругов», которое соотносится не только с Ольгой/Еленой. А. В. Карташев привел любопытное известие, что современницей Ольги была некая Росвита-Елена фон Россов (Hroswitha Helena von Rossow), одна из династических родственниц Оттона I, постригшаяся в монахини. Побывав в Константинополе и выучившись там греческому языку, она затем, как раз в те годы, когда Оттон назначил епископа к «ругам», миссионерствовала на острове Рюген. Отметим, что биография этой Елены почти полностью совпадает с сообщением Продолжателя Регинона: она была в Константинополе и жила среди «ругов».

Кстати, не есть ли Росвита-Елена та самая монахиня Росвита (ум. в 984 г.) из Хандерсхеймской обители (в Брауншвейге, близ Гоцлара), небезызвестная в истории средневековой литературы Запада, от которой осталось несколько сочинений: поэмы духовного содержания (в том числе «Vicedominus Theophilus» — кажется, наиболее ранняя литературная обработка сюжета о Фаусте и Мефистофеле), первый образчик средневековой драмы в форме религиозной мистерии и два исторических труда — «Поэма о начале и основателях монастыря Хандерсхеймского» и «Панегирик Оттону Великому»? (см.: История средних веков / Сост. М.М. Стасюлевич. СПб.; М., 1999. С. 642–643).

@темы: заметки на полях, исторические персоны, история

21:12 

пешцы, так быть или не быть?

House Katsap - We do not jump.
Самое странное в дискуссии о роли пехоты в военном деле Средневековой Руси даже не то, что кто-то, вопреки прямым указаниям источников, пытается отрицать ее существование и ту роль, что она играла на поле боя. А то, что это пытаются делать не только и не столько чисто кабинетные ученые (ну или не кабинетные, но довольно-таки далекие от работы с собственно источниками, вроде археолога Олега Двуреченского), но и люди, близкие к исторической реконструкции, т.е. к попытке эмпирически воссоздать реалии той эпохи. Так сказать, ощутить эти самые реалии на своей шкуре. И уж, казалось бы, им ли не понимать некоторые вещи... И да-да, я вновь о Климе Жукове)

Так какие же все-таки аргументы, если обобщить, пытаются выдвигать в защиту своей позиции данные авторы? Ну, помимо, конечно, игнорирования источников.

Основных аргументов, как я понимаю, два:

1) защитное снаряжение древнерусского дружинника было слишком дорого, чтобы его мог себе позволить рядовой горожанин, тем паче сельский житель;
2) ни горожанин ни смерд не могли обладать в должной мере специфическими воинскими навыками, необходимыми для того, чтобы эффективно противостоять в битве профессиональным дружинникам.

Аргументы вроде «пехота супротив конницы вообще не тащит» (римляне и швейцарцы в этом месте с недоумением смотрят на автора) или «феодал не мог позволить простым мужикам играться с оружием, чтоб тем, неровен час, не пришло в голову обратить это оружие против него самого» (тут автору остается только посоветовать разузнать о том, было ли вообще на Руси классическое феодальное общество, когда именно у нас произошло разделение на служилое и тяглое сословия, и когда реально началось закрепощение крестьян) я вообще не считаю необходимым всерьез комментировать. А вот что касается первых двух...


+++

@темы: история, заметки на полях, вар-хистори

23:01 

«собравше смерды многы пьшьцѣ»

House Katsap - We do not jump.
Или к вопросу о пехоте и особливо пехоте, набранной из селян, которой, якобы, не было и быть не могло на полях бранных Древней Руси.


Товарищ Клим Жуков тут в своих разведопросах по Липице, Калке, Батыеву нашествию и т.д. уверенно так вещает нам, что ну вот не участвовала, не привлекалась, не состояла в означенных да и всех прочих сражениях того времени на Руси пехота. То есть вообще никакая. Ни профессиональная, ни тем паче ополчение. Максимум, это он хотя бы признает, конница иногда могла спешиваться. Как, например, новгородцы на Липице. Он даже величает сей их поступок некоей военной «хитростью», а описывая дальнейший «сступ» (т.е. столкновение) новгородского полка с полком Ярослава Всеволодовича, называет их копья «кавалерийскими». Хотя, вообще-то, в наиболее более близком к событию по времени создания источнике, Новгородской Первой летописи Старшего извода, которой и сам же Жуков отдает категорическое предпочтение как самому достоверному рассказу о Липицкой битве, новгородцы объясняют свой поступок куда как проще — привычкой драться именно пешими, а не конными («къняже, не хочемъ измерети на конихъ, нъ яко отчи наши билися на КулачьскЂи пЂши»). То есть перед нами вовсе не спешившаяся конница, а ездящая пехота. Но, Клим сказал — копья у них были кавалерийские. Значит, так оно и было! Ему из двадцать первого века явно виднее, чем какому-то там летописцу века тринадцатого, который вообще ни про какие копья ни разу не заикнулся.

++И аще неколико буквиц++

@темы: фрики от истории, история, заметки на полях, вар-хистори

18:00 

рацоинализм vs. религиозная экзальтация

House Katsap - We do not jump.
У Филюшкина в "Василии III" (ЖЗЛ, 2010 г.) присутствует довольно пространное, но любопытное объяснение одного из эпизодов Новгородской войны 1471 г., когда после разгрома Холмским десанта новгородцев при Коростыни москвичи, собрав с поля боя трофейные доспехи, частью их сожгли, а частью утопили.

Собственно, цитата по московскому великокняжескому своду:

«И якоже приидоша на мѣсто, нарицаемое Коростыня, а у езера Илмяня на брезѣ, и внезаапу паки прииде на них безвѣстно по езеру рать в судѣх от Новагорода и из судъ вышед, приидоша таемъ под станы их, а им в то время оплошившимся. Сторожи же воевод великого князя, видѣвши их, возвестиша воеводамъ, они же в той час въоружившеся, поидоша противу их и многих избиша, а иных руками изнимаша; тѣмъ же изнимаемым самимъ межи себе повелѣша носы, и губы, и уши рѣзати, и отпущати их назад к Новугороду, а доспѣхи их, снимающе, в воду метаху, а ини огню предаша, не бяху бо имъ требѣ, но своими доспѣхи всѣ доволни бяху».



Даниил Холмский. Человек, уничтоживший новгородскую вольность.

+++

@темы: история, заметки на полях, вар-хистори, Новгородский миф

21:39 

себе, на полях

House Katsap - We do not jump.
К вопросу о том, что, якобы, использование новой модели формирования армии (переход от княжеских "дворов" к поместной коннице и далее к поместной коннице + стрельцы; переход от поместного ополчения к полкам "нового строя"; наконец переход к полностью регулярной армии) способно резко увеличить ее численность за счет прогрессивности собственно самой модели.

Ну, давайте сравним.

Численность вооруженных сил Российского царства на 1651 г. по старине Чернову (уточнения по Волкову там, имхо, незначительны) — около 130 тысяч человек, плюс примерно 30 тысяч "боевых слуг" при помещиках, итого — в районе 160 тысяч сабель. Это включая городовых стрельцов и казаков, татар, пушкарей и иностранных наемников.

К 1680 г. — около 165 тысяч человек (помещичьи слуги уже включены), из которых 55% — полки "нового строя". Пушкари, вроде как, не включены, но это величина незначительная. Гетманские казаки — еще сравнительно недавний "прибыток", живущий своей жизнью и вообще плохо поддающийся точному учету.

Ну и? Где увеличение численности армии? И это еще надо учитывать, что на период между 1651-м и 1680-м гг. приходится Тринадцатилетняя война с Польшей, во время которой правительство впервые прибегло к рекрутским наборам, в общей сложности поставив "под ружье" почти 100 тысяч человек сверх тех 160-и, с которыми вступило в войну.

Но может быть, просто 55% полков "нового строя" маловато будет, чтобы прогресс оказался заметен? Может, надо подождать, пока армия полностью перейдет на регулярную основу? Хорошо, смотрим численность армии после реформ Петра I.

По штату 1711 г. российская армия насчитывала 45 пехотных и 33 драгунских полка, т.е. примерно 55 тысяч пехоты и 33 тысячи кавалерии. Лишь в 1721 г. было создано еще 9 полков в составе 12,5 тысяч штыков. Плюс 53 полка гарнизонной службы (большей частью старые-добрые городовые стрельцы и казаки) — около 70 тысяч человек. Плюс всякая мелочевка, вроде ландмилиции и иррегуляров (донские, слободские и запорожские казаки да калмыки) в совокупности еще что-то около 50 тысяч. Итого даже со всеми мыслимыми "хвостами" — 200 тысяч с копейками. Без — все те же 160. Из них в реальной боеготовности — не более 90 тысяч. К 1721 г. — чуть больше 100. Для сравнения, в кампании 1654 года отец Петра Алексей Михайлович смог развернуть единовременно полевую армию в 80 тысяч человек.

Есть рост? Есть. Но какой-то уж о-очень маленький. Хотя и в 1680-м по сравнению с 1651-м, и в 1711-м по сравнению с 1680-м годами и население и территория государства были больше, нежели в предыдущий период.

А теперь давайте посмотрим на армию Российского государства образца 1630 года: 92,5 тысячи человек списочного состава, считая со всеми иррегулярами, плюс примерно 20 тысяч "боевых холопов", итого — около 110 тысяч сабель. К 1651 году, т.е. всего за двадцать лет, эти 110 тысяч в процессе подготовки к войне с Польшей превратились в 160. А в течении следующих двадцати лет в службу было "прибрано" еще около 100 тысяч. И... и дальше, как мы видим, рост численности вооруженных сил как-то вдруг резко замедлился. Хотя территории прирастали, и население исправно росло.

К чему все это.

В обществе всегда есть определенный процент свободных или относительно свободных рук, людей, не занятых в той или иной важной для функционирования общества деятельности, которые могут быть задействованы на нужды армии. Этот ресурс можно использовать в большей или меньшей степени эффективно, и здесь модель формирования армии действительно играет свою определенную роль. Но этот ресурс конечен. И зависит он в первую очередь от численности населения страны, а не от модели вашей армии. И если он исчерпан, то какая бы там ни была у вас модель — людей не будет. Ну хоть ты тресни. Не берутся солдаты из воздуха. И из глины их не слепишь. Нет, можно, конечно, прибегнуть к экстраординарным мерам — рекрутчине, и изъять из оборота лишние рабочие руки сверх нормы. Что и было проделано впервые в Тринадцатилетнюю. Но за это потом придется расплачиваться невспаханными полями, пустыми мастерскими и неродившимися детьми. А еще бунтами.

Если мы посмотрим на процесс трансформации русской армии в период с 1630 по 1651 годы, и с 1651 по 1680 годы, то заметим, что рост численности полков "нового строя" в значительной мере шел за счет сокращения поместной конницы — помещиков и дворян просто записывали в солдаты и рейтары. Туда же попадали "охочие" и "новоприбранные", которые раньше вошли бы в штат "боевых холопов" тех же помещиков. То есть мобилизационный ресурс просто перетекал из одной формы организации войска в другую, а вовсе не брался откуда-то из воздуха только потому, что сменилась модель армии. Это позволяет нам утверждать, что и в XVI веке, когда поместная конница и стрельцы пришли на смену княжеским "дворам", имел место схожий процесс — формирование новой армии шло за счет тех же самых людей, что составляли армию старого образца, княжеских и боярских дружинников и их слуг. Даже стрельцы, принципиально новый род войск, взялись не из ниоткуда, не из каких-то "лишних" людей, которые, если б не это нововведение, на печи б себе бока отлеживали, а из числа тех, кто так или иначе, но оказался бы в составе войска, только уже не как пехота, а как конница, как "боевые холопы" при дворянах.

То есть само по себе ни одно из новшеств в формировании армии не способствовало появлению из ничего лишнего мобилизационного ресурса, а лишь приводило к перераспределению уже имеющегося. Соответственно, нет никаких оснований полагать и будто бы имели место быть некие резкие скачки численности вооруженных сил Российского государства, связанные исключительно с изменением модели формирования войска, а не с увеличением численности населения страны и производительности экономики. Будь то в XVII веке, будь то в XVI, будь то раньше.


@темы: история, заметки на полях, вар-хистори, Тишайший, Бунташный век

16:14 

когда глаза боятся или еще раз о гиперкритицизме)

House Katsap - We do not jump.
К последнему посту Виталия Пенского о вопросах логистики и численности московской рати на Куликовом поле, вызвавшему столь активное обсуждение.

Честно говоря, я так и не понял связи между подсчетом того, сколько тысяч тонн фуража и провианта тащили на себе дружинники Дмитрия Ивановича пока еще не Донского, и дискуссией о месте, где, собственно, и должна была произойти означенная битва. Ну хорошо, насчитывала рать Дмитрия не десятки тысяч, как утверждает Азбелев, а тысяч семь или даже меньше, как полагает Пенской. И что? Почему эта меньшая рать не могла поместиться на левом берегу Непрядвы в «северо-восточной оконечности степей, которая широким языком вклинивается вглубь широколиственных лесов Среднерусской возвышенности по водоразделу верхнего течения Дона и Оки», где ищет место сражения Азбелев? Это как раз «развернувшуюся на протяжении десяти верст» армию Азбелева проблематично втиснуть в пересеченную и густо поросшую лесом местность на правом берегу Непрядвы, где локализуют место битвы Двуреченский и Гоняный. Но не наоборот.

А вот что действительно привлекло мое внимание, так это следующая фраза: «А если мы пересчитаем эти нормы на рать в 40-50 тыс. «ртов» и уж подавно – на 100-150 тыс.? Нет, страшно подумать, лучше этого не делать». Выделение, естественно, мое. И вот тут-то, как мне кажется, собака и порылась) А вовсе не в географии.

Давайте будем честны. Отечественные историки, в отличие от зарубежных их коллег, делают еще только самые первые свои шаги в изучении логистики войн прошлого. И, как и любой неофит, впервые сталкивающийся с прежде незнакомым ему родом деятельности (глаза разбегаются, не знаешь, за что первым хвататься), они поначалу банально пугаются открывающихся перед ними масштабов. Сотни тонн провизии, съедаемые и выпиваемые в день. Уходящие за горизонт вереницы людей и телег. Табуны лошадей, от копыт которых содрогается земля... Все это так непривычно и пугающе для человека, привыкшего управляться самое большее с аудиторией в 30-40 душ студентов. Да и то на протяжении не более одного академического часа. Так что, нет ничего удивительного в том, что историкам порою хочется все максимально упростить, минимизировать. Просто чтоб цифры были не такие страшные.

Ну не привык еще современный наш кабинетный историк оперировать десятками, сотнями, тысячами тонн да еще и расходуемыми в день. Не за год или хотя бы месяц, а в день! Хотя посади на его место какого-нибудь профессионального снабженца, да хоть завхоза того же института, где работает этот историк, думается мне, его реакция на подобные цифры была бы куда как менее острой. Современный российский историк уже отвык от 300-тысячных орд Батыя и 150-тысячной армии Дмитрий Донского, бывших общепринятой нормой в годы его юности, но все еще не может свыкнуться с мыслью о том, что даже 7-10 тысяч человек все равно (вот хоть ты тресни!) потребляют в день огромное количество еды и воды. Исчисляемое ну никак не килограммами и литрами. А ведь у них есть еще и лошади, которые съедают и выпивают больше человека. А лошадей в рати скорее всего минимум вдвое больше, чем людей... И ему хочется еще больше резать, резать и резать, минимизировать и минимизировать количество воинов! Покуда расчетное количество фуража и провианта на эту рать... ну хотя бы не будет вызывать шевеление волос от ужаса на голове у человека, привыкшего в обыденной своей жизни считать граммами и килограммами, а не фурами и контейнерами.

Но в самом ли деле мы имеем право пытаться высчитывать численность ратей XIV века, исходя из представлений человека XXI столетия, которого, видите ли, пугают цифры в 2,4 тысячи тонн фуража на 7 тысяч человек с лошадьми на две недели? А как же тогда быть с армиями XVII века, времен Михаила Федоровича и Тишайшего, исчислявшимися (и это уже совершенно точно, а не гадание на кофейной гуще как в случае с эпохой Донского) десятками тысяч человек? Что принципиально изменилось на Руси за неполных три столетия, что армии вдруг выросли с 4-5 тысяч, предлагаемых Пенским для Куликова поля, до 30-50 тысяч времен Смоленской и Тринадцатилетней войн? Да, выросло население. Выросла производительность экономики. Но не в десять же раз! А как быть с армиями восемнадцатого столетия? Начала девятнадцатого? Уже частенько переваливавшими за сотни тысяч человек, при том что основным транспортным средством для доставки фуража и провизии все еще оставались гужевые повозки (которые, как мы помним, и сами тоже есть хотят), а дороги не сильно отличались от современных проселков с разбитой колеей? И не было еще ни заводов по производству консервов, ни железных дорог с чадящими небо локомотивами, ни юрких "полуторок", ни идущих наперекор ветрам и течениям пароходов... А армии в сотни тысяч душ, меж тем, как-то функционировали. При том, что потребности их в расчете на одного человека штатного расписания, пожалуй, даже выросли. Одна только артиллерия сколько всего "съедала"!

Возможно, все-таки стоит отталкиваться не от того, пугают или нет нас объемы фуража, необходимые для предполагаемой армии древности, а от того, был ли в состоянии тот или иной регион в данный исторический период в силу численности и структуры (что немаловажно!) своего населения выставить энное количество ратников? Ну и подождем, покуда подтянутся следующие поколения специалистов, уже не "железячников", а "хозяйственников", которые высчитают не нормы потребления витязя времен Дмитрия Донского, а производительность крестьянского двора, селища, города, княжества и, соответственно, определят, была ли экономика того времени в состоянии обеспечить потребности этой армии? Или нет? А может быть даже и с избытком? И тогда мы вправе предположить...


@темы: история, заметки на полях, вар-хистори, бурчательное

18:28 

гиперкритицизм мне друг, но это самое

House Katsap - We do not jump.
Так, себе самому набросать кое-что по мотивам дискуссий в ЖЖ.

Часто приходится слышать о необходимости априори отбрасывать как совершенно недостоверные все упоминания источников о значительных, исчисляемых десятками, сотнями тысяч, армиях древности. При этом вполне справедливо ссылаются на известные трудности с управлением и снабжением подобных армий даже еще в сравнительно недавнее историческое время - в XIX столетии. Однако, подобный излишне упрощенный подход к гиперкритицизму, когда численность войск уменьшается по экспоненте тем больше, чем глубже мы опускаемся в прошлое, представляет из себя на самом деле ничуть не меньшее упрощение, чем гигантомания историков старой школы, на голубом глазу писавших о многосоттысячных полчищах на Куликовом поле и т.д. Просто другая сторона той же медали. Сторонники бездумного урезания армий прошлого забывают о множестве иных факторов (помимо проблем управления, снабжения и передвижения значительных человеческих масс), влиявших на принцип формирования и определявших возможность использования в том или ином историческом отрезке и на конкретной местности, подобных войсковых соединений.

Например, о различии в экономическом укладе империй Древности и эпохи Модерна. Гиперкритики упускают из виду тот факт, что основанная в значительной мере на натуральном хозяйстве с низким уровнем специализации и разделения труда экономика, например, империи Ахеменидов, могла позволить Ксерксу I мобилизовать для похода в Грецию больший процент населения своей державы, чем экономика Французской империи Наполеону для похода в Россию. Строго говоря, при желании Ксеркс вполне мог бы выставить и ту самую овермиллионную армию, о которой пишет Геродот, не обрушив при этом экономику своего государства чрезмерным оттоком рабочих рук с крестьянских полей и из ремесленных мастерских. Более того, отдельные регионы Персидской империи, пожалуй, даже вздохнули бы с облегчением и показали бы существенный рост, доведись им вдруг избавиться разом от немалой части экономически малоактивного населения. Но тут уже в силу вступают как раз вышеназванные причины, делающие невозможным существование армии подобного масштаба в мире, где еще нет шоссейных и железных дорог, производства консервированных продуктов и хотя бы простейшей радиосвязи. Тем не менее, масштаб подготовительных работ, проделанных персами накануне вторжения в Элладу - строительство каналов и дорог, возведение мостов и складов на пути движения войска, - наглядно свидетельствует о том, что речь шла и в самом деле о нешуточной для своего времени армии, функционировавшей как сложнейший, требовавший тончайшей настройки, организм. Хотя и, разумеется, речь вряд ли могла идти хотя бы даже о полумиллионной армии, как у Наполеона в начале XIX века.


+++

@темы: бурчательное, вар-хистори, заметки на полях, история

15:02 

на заметку себе и на подумать

House Katsap - We do not jump.
По логистике. Очень неплох оказался Logistics of warfare in the age of crusades, Джона Приора. Проблемы снабжения провизией, фуражом, и даже (прежде всего коней) водой разбираются на конкретных примерах. В целом, расчёты исходят из 0,8 – 1,3 кило пщеницы в день на человека, от 2 до 5 кило зерна на лошадь (при том понимании, что требуется ещё и сено/солома). Во времена более регулярные на людей зерна полагали поменьше, конечно.
В общем, книга заслуживает покупки.
Забавным бонусом в одной из статей идёт расчёт «грузоподъёмности» рыцарской средневековой «ланцы». Дж.Прайор исходит из норм груза, указанных в описании похода Константина Седьмого: «кавалерийская лошадь должна нести, кроме всадника и седла, 4 modioi фуража, лошадь без всадника 8 modioi, вьючная – 10». Автор исходит из того, что modioi – это basilicas modios, 17,1 литра, т.е. для фуражного ячменя – около 10 кило. Это, как часто бывает в мануалах, много, хотя и не запредельно.
Итак:
Рыцарь на ездовой лошади – до 40 кг.зерна.
Сквайр на лошади – до 40 кг.зерна.
Конюх/слуга на лошади – до 40 кг.зерна.
Боевой конь рыцаря – 0.
2 грузовые вьючные лошади – 100 кг. каждая.
3 пехотинца – до 25 кг.зерна каждый.
Итого, при нещадной загрузке (которая с каждым днём будет легче и легче), «ланца» может нести до 395 кило зерна. Автор исходит из нормы потребления 6 кило зерна в день на людей и 16,8 кило – лошадям (второе – маловато, но почти 5 литров всё же). При этой же нещадной нагрузке «ланца», таким образом, может прокормиться своим носимым НЗ не более 17 дней. Поскольку нести надо не только зерно, то разумнее, кмк, исходить из 10 дней – 2 недель.


От себя:

У Льва Диакона в рассказе о болгарской войне Святослава упоминается, что по условиям мира 971 года Цимисхий выделил русам провианта по 2 модия зерна на человека, т.е. те же 40 кг. на нос, что мы видим и по ссылке. Стандартный византийский рацион X века. При этом оба наши источника (ПВЛ и "История" Диакона) сходятся в примерной оценке количества душ, из расчета на которых был выдан фураж — 20 тысяч по ПВЛ и 22 тысячи по Льву Диакону. Тот случай, когда источники подтверждают и дополняют друг друга. ПВЛ подтверждает сам факт использования в расчетах числа в районе двадцати тысяч. Диакон дает явно более точную цифру. Итого мы имеем объем провизии, выделенной империей войску Святослава на дорогу домой — 880 тонн зерна.

Правда, ПВЛ вворачивает сюда пассаж о "хитрости" Святослава, якобы, завысившего численность своей рати вдвое. Но, учитывая, общую сумбурность и фантастичность большей части сведений, сообщаемых летописью о русско-византийской войне 970-971 гг., вряд ли стоит принимать эти слова всерьез. Скорее это умножение на два следует понимать как удвоение стандартного византийского походного рациона, так как обратная дорога русов явно должна была занять не пару недель, а значительно больше времени. В чем ПВЛ в самом деле заслуживает большего доверия, нежели Диакон, так это в утверждении о том, что войско Святослава, тем паче после тяжелых боев под Доростолом, никак не могло насчитывать 20 с лишним тысяч человек, и те 22 тысячи воинов, о которых говорит византийский хронист, вероятно, были своего рода "условными единицами", использовавшимися во время русско-византийских переговоров для расчета необходимого объема провизии.

Любопытно, кстати, не оттуда ли, не из просочившихся во время этих переговоров слухов, Диакон взял и свои фантастические 60 тысяч для русской рати на начало войны? Возможно, изначально Святослав запрашивал фураж из расчета именно на 60 тысяч "условных единиц", т.е. речь шла даже не об удвоении, а об ушестерении стандартного рациона, учитывая предстоящую русам дорогу? Однако, грекам в итоге удалось сбить цену мира почти втрое. Скорее всего сославшись на то, что собрать и доставить в Доростол такое количества зерна (а это уже было бы порядка 2400 тонн) до наступления крайнего срока навигации, который позволил бы русам добраться от устья Дуная до устья Днепра, они просто не успеют.

апд.
Впрочем, учитывая, что часть зерна, надо полагать, предназначалась лошадям (а какая-то часть войска под началом Свенельда ушла из Доростола именно что на конях), норма же потребления лошади раза в три выше человеческой, конечная формула расчета численности русской рати, исходя из заявленных 880 тонн хлеба, получается несколько сложнее, чем хотелось бы. И наиболее вероятной оценкой, видимо, будет — 3-4 тысячи человек.

@темы: история, заметки на полях, вар-хистори, Византий, логистика

22:08 

"хитрость русов" или странные комментаторы

House Katsap - We do not jump.
К вопросу о работе с источниками. Вот так иногда бывает, читаешь ты вроде бы классический перевод классического текста с классическими же комментариями от авторитетного переводчика... и вдруг впадаешь в ступор.

Ибн Хордадбех, 80-е гг. IX века, "Книга путей и стран", отрывок о "купцах русов":

«Что касается купцов русов, а они — вид славян, то они везут меха бобра, меха черных лисиц и мечи из отдаленных [земель] славян к морю Румийскому, и берет с них десятину властитель Рума. А то идут по [Та?]нису, реке славян, входят в Хамлидж, город хазар, и берет с них десятину их властитель. Затем отправляются к морю Джурджана и выходят на каком-либо облюбованном его берегу, а окружность этого моря — 500 фарсахов. Иногда везут свои товары из Джурджана на верблюдах к Багдаду, и переводят им славянские слуги, и говорят они, что они — христиане, и платят джизью».

И комментарий к последнему предложению данного отрывка:

«Джизья — подушная подать, взимаемая с иноверцев за оказываемое арабскими властями покровительство. Поэтому Ибн Хордадбех и подчеркивает, что купцы-русы выдают себя или в действительности являются христианами. В противном случае они платили бы десятину с дохода купца — ушр, что было бы существенно больше (Hrbek 1968)».

Выделение, понятно, мое.

Но... минуточку! Автор комментария про "хитрость русов", выдающих себя за христиан ради налоговых послаблений, хотя бы задумывался над тем, что он несет? По его логике получается, что мусульманские купцы на территории Халифата должны были платить ушр (десятину), налог, возрастающий пропорционально размеру их дохода — чем больше прибыль, тем больше и сумма налоговых отчислений. Купцы же христиане платили только джизью — фиксированный налог на иноверцев. И... больше ничего? То есть мусульманский купец с оборотом в тысячу дирхемов платит сотню монет ушра. С оборотом в десять тысяч — тысячу. А ведь есть еще и закят. В то время как купцы-христиане... сколько там была та джизья во времена почтенного Абу-л-Касима Убайдаллах ибн Абдаллах ибн Хордадбеха? Двенадцать или двадцать четыре дирхема? Причем, не важно, сколько составляет их оборот — тысячу, десять тысяч, сто тысяч дирхемов. Сумма-то налога фиксированная!

Мне вот интересно, комментатору не приходило в голову, что подобная налоговая политика, если б она на самом деле проводилась в жизнь, означала бы просто-напросто мгновенную смерть для мусульманского купечества? Это не Халифат какой-то, а Китай после Опиумных войн. Вот только я не припомню, чтобы купцы-христиане когда-либо в самом деле пользовались у Аббасидов такими фантастическими привилегиями. Позиции купцов-иудеев, тех же рахдонитов, о которых пишет как-раз ибн Хордадбех, насколько я знаю, и то были предпочтительнее, нежели у христиан.

Давайте посмотрим еще раз на вышеприведенный отрывок, мысленно отбросив басню про, якобы, полагающиеся купцам-христианам налоговые льготы. И что же мы видим? А видим мы рассказ о заградительных пошлинах, которыми византийцы и хазары пытаются не допустить русов напрямую к рынкам сбыта в Багдадском халифате. Вполне логичный шаг — и Византия и Хазария были заинтересованы в роли посредника при торговле мехами. Наверняка ушр взимался не только при проезде купцов в Халифат, но и на обратном их пути. И упоминание о том, что все-таки прибывающие и добирающиеся порою даже до Багдада русские купцы оказывались христианами. И... собственно все. Ну, еще то, что переводчиками им служили местные рабы из числа пленных славян. Теперь точно все.

Казалось бы, все просто: русы, с которыми ибн Хордадбех раз или другой сталкивался по своим служебным обязанностям (начальник почт провинции на южном берегу Каспийского моря), оказались христианами, и с них, соответственно, взимался налог на иноверцев, джизья. О чем он и сообщил в своем трактате. Отразив в нем также и их жалобы на грабительские пошлины, которые тем приходилось платить за транзит через территории Византии или Хазарского каганата. После чего русы спокойно направились себе дальше, в Багдад. Где уже, после того как они продали свои товары, с них, надо полагать, был взыскан в том числе и ушр в размере десятой части от полученной прибыли. Как и со всех остальных купцов. Но этот, как бы само собой подразумевающийся момент, автор опустил. Да и с чего бы ему было заострять на нем внимание? Он все-таки писал географический трактат, а не налоговый вестник.

Меж тем, по сети с легкой руки комментатора активно гуляет миф про "хитрых русов", якобы специально для того принявших в 860-х гг. крещение ("Фотиево" или "Аскольдово крещение Руси"), чтобы пользоваться преференциями при торговле с арабами. Никого при этом не смущает сомнительность подобной странной схемы: принимать веру греков, чтобы выгодно торговать с арабами, при том что сами греки с арабами регулярно находятся на-ножах. Но вправе ли мы кого-то упрекать в легкомыслии, если изначальная нелепость содержится в авторитетном же переводе источника?

Такие дела.

Ну и в качестве иллюстрации к посту — Том Ловелл, "Викинг, продающий рабыню персидскому торговцу":


Судя по верблюдам и крепости на заднем фоне, действие как раз происходит где-то на южном берегу Каспия, в Табаристане. Правда, один из купцов скорее тюрк или таджик откуда-то из Ферганы или Балха. Но вот установленные прямо на месте высадки купцов идолы и срубленные по привычной технологии временные дома позади — это уже явно из рассказа ибн Фадлана про визит русов в Волжскую Булгарию. Забавно еще, что, если судить по наряду девушки, то продает викинг не некую иноземную пленницу, а свою же землячку, скандинавку... Какая сволочь)

@темы: хистори-пикчи, история, заметки на полях, бурчательное, антинорманизм

18:39 

на комонях али пешие?

House Katsap - We do not jump.
Все-таки удивительно, насколько порою избирательный подход к фактам применяют даже вроде бы вполне себе вменяемые и здравые люди. В том числе и историки) Прям взаправдашнее «здесь читаем, здесь не читаем, здесь рыбу заворачивали». И подается все это под видом «работы с источниками». Ну вот вбил человек себе в голову, что ранее XI века Русь вовсе не знала конных княжеских дружин, а чуть ли не первым конным сражением русских, известным нам по источникам, была битва Святослава Ярославича Черниговского с половцами на Снови в 1068 году. При этом игнорируется сообщение Льва Диакона о столкновении византийцев с русской конницей под стенами Доростола еще в 971 году, т.е. почти на столетие раньше. Да, этот бой закончился для русов поражением, а не победой, но это таки факт конного сражения, отмеченный в источниках!

Дальше больше) Ничуть не смущаясь того, что сообщение Диакона целиком дезавуирует одно его утверждение, автор тут же прибегает к его же помощи для подтверждения своей позиции о том, что в X веке русы еще не знали приемов конного боя и апеллирует к словам византийского историка, заявлявшего, будто бы «ездить верхом и сражаться с врагами [на лошадях]» и даже просто управляться с поводьями русы в его время не умели. Когда же ему напоминают рассказ ПВЛ о привычке Святослава ходить в походы налегке и спать, подложив под голову седло и потник, о том, что в 968 году из Болгарии на выручку осажденному Киеву князь вернулся именно что «на конях», а затем гнался за печенегами в степь (не иначе как, наверное, пешком или на ладьях, поставив их на колеса и распустив паруса), что в 972 году одним из вариантов возвращения домой из-под Доростола, что рассматривал Святослав, был опять же конный переход в обход порогов, что в 977-м после битвы под Овручем, когда разгромленная Ярополком дружина Олега Святославича бежала в город, в крепостной ров вперемешку падали люди и кони... в ответ слышится — это все «поэтические предания» и достоверность их «ниже плинтуса». При этом стоит привести в качестве контрпримера длинный список, мягко говоря, не самых правдоподобных утверждений Льва Диакона (например, по части численности войска Святослава в русско-византийской войне 970-971 гг. — 60 тысяч на начало войны и 22 тысячи на момент подписания мира), как внезапно оказывается, что те же самые «поэтические предания» вполне могут быть использованы для коррекции приводимых греческим историком цифр! И вот мы уже верим не почтенному Льву Диакону, а летописцу-баснописцу, рассказывающему про «хитрость Святослава», заявившего грекам, что войско его насчитывает 20 тысяч человек, хотя на самом деле их было всего 10 тысяч. Но, простите, а почему мы тогда верим тому же Диакону, когда он пишет, что неумехи-русы не знали, как пользоваться поводьями, но не верим тому же летописцу, когда он говорит, что Святослав и его люди только-что нужду с седла не справляли (а может быть и справляли)? Странное какое-то «источниковедение». Крайне избирательное, я бы сказал.

Но, возвращаясь собственно к вопросу о появлении конных дружин на Руси.

Если применительно к эпохе Олега Вещего, началу X века, когда русы только-только появились в Поднепровье, мы в самом деле можем говорить о единичном присутствии лошадей на поле боя в Древней Руси (пресловутый конь Олега, от которого тот и «принял смерть свою», жертвенные лошади, упоминаемые ибн Фадланом при описании похорон знатного руса в Булгаре, его же рассказ о верховой езде «царя русов» и рассказ ибн Русте о табунах хорватского жупана), максимум позволить себе руководить войсками с лошади могли лишь немногие предводители, а столкновения всадников были исключительной редкостью. То уже говоря о временах Игоря, который активно взаимодействовал с кочевыми соседями Киева, в том числе воюя с и против печенегов, когда киевские князья начали проводить немалую часть своего времени, «кружа» по территории подвластных им племен в полюдье, мы имеем все основания предположить формирование вокруг князя небольшой постоянной конной свиты (просто потому что зимою в условиях русских лесов лошадь — наиболее эффективное средство передвижения), сопровождающей его в том числе и в бою, и усвоение ею от союзников-степняков приемов конного боя.

Наконец, при Святославе, который и своим именем и внешним обликом (косица-оселедец, бритая борода, серьга в ухе) знаменовал окончательное преображение пришлого "русского" элемента и его подстраивание под местные условия, завершается в том числе и перестройка военного дела русов — появляется привычная нам по более поздним и более подробным сообщениям источников конная княжеская дружина. Она не вытесняет пешую рать, отнюдь. И в последующих XI-XII веках даже князья не считали чем-то зазорным для себя сражаться в рядах «пешцев». Но она впервые становится непременным элементом древнерусского войска. Что, надо полагать, и запечатлели «поэтические предания» Святославова цикла, акцентирующие внимание на его нетипичных, выделявших его на фоне предшествовавших князей, привычках.


@темы: хистори-пикчи, история, заметки на полях, вар-хистори, бурчательное

14:07 

финальный аккорд Игры для Черниговского дома

House Katsap - We do not jump.
Это, наверное, самая известная картина, посвященная убийству в 1245 г. (1246-м?) в Орде (иногда говорят "в Сарае", но трудно сказать, был ли Сарай-Бату на тот момент уже основан) великого князя Михаила Всеволодовича Черниговского:



Князь Михаил Черниговский перед ставкой Батыя, Смирнов В. С., 1883 г.
Увеличение и кое-что еще по клику.

Впрочем, не смотря на кривой нож в руках у злодейского вида товарища в меховой накидке за спиною у князя (вероятно, будущий убийца — некий Доман Путивлец), на картине мы видим не саму сцену убийства, а эпизод, когда "стольник" Бату некий Эльдиге (Елдега русских летописей, он показан здесь в красной островерхой шапке и с вытянутой в сторону князя рукою), бояре и даже родной внук Борис Василькович Ростовский (мальчишка в синем кафтане, стоящий на коленях перед князем и в отчаянии закрывший лицо ладонью) уговаривали Михаила Всеволодовича подчиниться требованиям монгольских "волхвов" (старец в желтой накидке с остроконечным капюшоном, указующий на венчающего всю композицию идола) — пройти очищение огнем и поклониться "кусту и идолам" (вероятно, имеется в виду статуя Чингисхана). В ответ на что тот сорвал с себя драгоценный княжеский плащ и швырнул его им под ноги со словами "Приимѣте славу свѣта сего, ея же вы хощете!"

Эльдиге вскоре надоест уламывать заносчивого уруса, он вернется с докладом к хану, и тот отдаст приказ расправиться с непокорным:

"Тогда убийци приѣхаша, скочиша с конь и, яша Михаила и растягоша за руцѣ, почаша бити руками по сердцю. По семь повергоша его ниць на землю и бияхуть и´ пятами. Сему же надолзѣ бывшю. Нѣкто, бывъ преже христьянъ и послѣди же отвержеся вѣры христьянския и бысть поганъ законопреступник, именемъ Доманъ, сий, отрѣза главу святому мученику Михаилу и отверже ю проч".

Во всяком случае, так это живописует созданное буквально по горячим следам случившегося по заказу его дочери Марии, матери юного Бориса, "Сказание об убиении в Орде князя Михаила Черниговского и боярина его Федора", позднее легшее и в основу Жития.

Марии Михайловне вообще не очень повезло в плане гибели близких ей людей от рук татар. В феврале 1238 г. при штурме армией Бату Владимира в Успенском соборе в огне погибла ее тетка и родная сестра Михаила Агафья Всеволодовна, великая княгиня владимирская. А месяц спустя в битве на Сити был взят в плен и после отказа склониться перед завоевателями убит ее муж — Василько Константинович Ростовский. В 1245 г. ей пришлось отправить в Орду для утверждения их на отцовской столе обоих своих сыновей — четырнадцатилетнего Бориса и шестилетнего Глеба. И хотя оба вернулись домой живыми и здоровыми, зато принесли с собою известие о гибели ее отца. Впрочем, еще через двенадцать лет в 1257 г. подросший Глеб совершит вторую свою поездку в Орду и вернется оттуда с неожиданным подарком — внучкой Бату, ставшей его женой. Как приняла Мария невестку, в крещении названную Феодорой, трудно сказать...

Однако, я, кажется, хотел рассказать совсем о другом.

+++

@темы: хистори-пикчи, история, исторические персоны, заметки на полях, Улус Джучи

18:40 

и еще раз всеволодов цикл. мастер-пост

House Katsap - We do not jump.
Так-то, в общем, там многое нужно переписывать и доводить до ума. Но чтоб при случае не бегать по разным записям, пусть все ссылку будут в одной записи.



Пролог — Самодержец Залесский
Казни Всеволодовы:
- Союз четырех
- Путь к Колокше
- Истинный византиец
- Опасный союзник
- Развязка
Интермедия 1 - география русской Игры Престолов
Интермедия 2 - Иуда Ростовский
Интермедия 3 - генеалогия русской Игры Престолов
>>>>> картинко


И с чего все начиналось (и к чему я еще планирую вернуться):

Покров здорового человека
>>>>> дополнительные материалы
Что общего у Боголюбского с Лукасом?

@темы: заметки на полях, исторические персоны

22:10 

генеалогия Игры Престолов (рус)

House Katsap - We do not jump.
И в завершение Всеволодова цикла, вернее в дополнение к прилагавшемуся уже к нему гайду по географии русской Игры Престолов, пояснение теперь уже по части того, как не запутаться в Рюриковичах)

На самом деле, как и в случае с географией, тут нет ровным счетом ничего сложного. Все же Русь, это вам не Европа с ее ворохом варварских племен времен Великого Переселения народов, породивших каждое по пачке династий и знатных родов, затем на протяжении веков дробившихся, ветвившихся, отмиравших, но тут же сменявшихся сразу несколькими новыми, часто возникавшими едва ли не просто из воздуха... У нас все просто. На Руси был лишь один род, имевший право претендовать на власть. Возник он поздно, в X веке, а дробиться на ветви начал не раньше XI столетия. Так что к XII веку, который и можно назвать веком русской Игры Престолов, система еще не успела стать слишком уж сложной и запутанной. А потом и вовсе пришли монголы. Следом литовцы...



А.Д. Кившенко, "Долобский съезд князей — свидание князя Владимира Мономаха с князем Святополком".

Итак, начнем.

В начале было слово, и слово это было — Владимир. Который I-й, Святой (и благоверный), Креститель, Красно Солнышко и прочая и прочая. То есть, основатель династии, конечно же, Игорь (называемый иногда Старым, хотя использование этого восходящего к "Слову о благодати" митрополита Илариона эпитета в качестве прозвища князя и не совсем корректно), но первые ветви на генеалогическом древе Рюриковичей таки появляются лишь, начиная с отпрысков Владимира. И даже если считать Святополка Окаянного не сыном, а племянником Крестителя, картины это никак не меняет, так как ветвь все равно оказалась тупиковой.

+++

@темы: заметки на полях, исторические персоны, история

23:40 

аще пять копеек по варягам

House Katsap - We do not jump.
В дополнение к предыдущему.

Почему я не могу согласиться со скандинавской версией происхождения слова "варяг". Даже если не касаться вопроса этимологии. А тут у господ-норманистов вариантов вагон и маленькая тележка, так что у них самих до сих пор согласия нет.

По мнению норманистов слово это возникло в форме "вэринг" в среде скандинавских наемников, состоявших на византийской службе, и служило им для обозначения членов своей корпорации. Уже из Византии оно попало на Русь, где в устах славян стало означать скандинавов на службе и у русских князей. Но здесь мы сразу же встречаем одно существенное возражение — первое упоминание о варягах как субъектах русской истории, это упоминание не о наемниках, а о завоевателях, взимающих дань с примученных племен. Завоевателях, против которых восстают и которых изгоняют за море. Но и далее, при Олеге, варяги исполняют отнюдь не служебные функции. Они фактически — правящая верхушка государства. Лишь с 940-х гг. начинает упоминаться найм варягов на службу русским князьям. Не раньше.



В качестве иллюстрации
пусть побудет такой вот вхарактерный рекон)

+++

@темы: история, заметки на полях, антинорманизм

21:33 

и от тЂх Варягъ, находникъ тЂхъ, прозвашася Русь

House Katsap - We do not jump.
Продолжая складывать кирпичики в основание истории Руси. На этот раз проблемка едва ли даже не позаковыристее генеалогии первых русских князей. Во всяком случае, копий вокруг нее сломано куда как больше. Хотя, откровенно говоря, значимость ее сильно преувеличена. Варяги и русь, происхождение и соотношение этих понятий.


Что ж, как обычно, начнем с перечисления того, что мы знаем наверняка:

- для первых русских летописцев, живших в конце XI - начале XII вв., варяги — современный им этнос, не социальная, профессиональная или какая-либо иная группа, вроде пиратов-викингов или наемников-вэрингов, а реально существующий народ;
- варяги живут "по Варяжскому морю" и называются в одном ряду с поляками, пруссами и чудью;
- для новгородцев конца XII - начала XIII вв. (см. договор Ярослава Владимировича ок. 1190 г.) варяги — одна из этнических групп, наравне с немцами, готами и прочим "латинским языком" входящая в состав некоего торгового объединения на Балтике, предшественника будущей Ганзы;
- послы варягов могут прибывать в Новгород как морем, так и "горю", т.е. по суше (1201 г.);
- для русских летописцев XVI столетия (Типографская, Воскресенская летописи) варяги синонимичны немцам;

- в "этнографическом очерке" ПВЛ варяги четко отделены как от шведов, норманнов, готов (гутов, готландцев) и англов (датчан) так и от руси (т.е. Руси XI-XII вв.);
- чуть ранее это же отделение подчеркивается и указанием на то, что Английская земля (Дания) находится к западу от земли варягов;
- строка "варяжской легенды" в редакции ПВЛ, в которой варяги напротив отождествляются со шведами, норманнами, англами и готами носит явно вставной характер и вступает в противоречие с "этнографическим очерком"; в оригинале легенды, приведенном НIЛ, эта строка отсутствует;
- другие факты отождествления варягов со скандинавскими народами в летописях нам не известны;
- по мнению всех без исключения летописцев от варягов "прозвашася Русь", т.е. варяги конца IX - начала X вв. идентичны руси (русам иностранных источников) того времени;
- при описании времен Олега варяги упоминаются как одна из ключевых этнических групп его государства наравне со словенами, кривичами, мерей и т.д., при этом варяги всегда стоят на первом месте;
- русско-византийский договор 911, упоминающий в том числе и русов на службе у византийского императора, не знает понятия "варяг";
- русы в составе византийской армии появляются в начале X в. (902 г.), при этом они никогда не называются варягами; термин "варанг" появляется в Византии лишь сто лет спустя, в начале XI в;
- на протяжении XI столетия русы ("росы") и варяги ("варанги") в составе византийской армии упоминаются отдельно друг от друга и не смешиваются; в XII в. русы исчезают из числа наемных отрядов, а этнический состав варангов еще раньше, с конца XI в., становится расплывчатым;
- начиная с 941 г., с правления Игоря, варяги перестают восприниматься летописями как одна из этнических групп в составе Руси и вновь становятся внешней силой, к которой князья посылают за море за воинами;
- появление имени Варяг/Варяжко в русском ономастиконе — середина X в.;
- появление первых скандинавов на службе у русских князей — конец X в.;
- появление первых скандинавов на службе у византийских императоров — рубеж X-XI вв.;
- первое упоминание об отправлении отряда варягов в Византию через Русь — ок. 980 г.;
- первое употребление термина "варанг" в византийских источниках — применительно к событиям 1034 г.;
- последнее употребление термина "варяги" в ранних летописях — применительно к событиям 1036 г.;
- появление слова "вэринг" в рунических надписях — XI в.;
- вэрингами в Скандинавии именуются лишь действующие или бывшие члены отряда варангов на службе у византийского императора.


А теперь попробуем собрать все это вместе. Только без типичного "летописец — идиот! на самом деле варяги — это то же самое, что викинги, нам из будущего виднее!" Что у нас получается, если читать летописи буквально:

+++

@темы: история, заметки на полях, антинорманизм

21:35 

а потом пришла Ольга и все опошлила)

House Katsap - We do not jump.
И подводя краткий итог предыдущему.

Первое десятилетие X века — в земле ильменских словен (и псковских кривичей?) под эгидой варяжской корпорации происходит образование "державы Олега Вещего". Скорее всего не первое в своем роде, но оказавшееся неожиданно очень успешным, хоть и недолговечным.

В середине-второй половине нулевых годов оно распространяет свою власть на земли мери и смоленских кривичей, где еще с середины прошлого века действуют основанные варягами фактории со смешанным населением (Тимерево, Сарское городище, Гнездово), получая выход к Волге и Днепру. В 908-910 "держава Олега" переходит к масштабной экспансии сразу по обоим этим направлениям, что выливается в Каспийские походы и завоевание Киева. Происходит первое объединение Севера и Юга, владения "рода русского" впервые простираются от Невы на севере до среднего течения Днепра на юге, от мерянских лесов на северо-востоке до Деревской земли на западе. Хазарский каганат теряет своих данников — полян, северян, радимичей. Все вместе это не может не привлечь внимания византийской дипломатии.



Смерть Аскольда и Дира.

+++

@темы: история, заметки на полях, Дом Святой Троицы

19:12 

кто в Киеве нача первее княжити...

House Katsap - We do not jump.
Так, для себя, внезапно захотелось набросать кое-какие мысли по поводу начального периода истории Руси...



Похороны знатного руса в Булгаре, Г.И. Семирадский

Что мы знаем наверняка?

- Рюрик — миф, его не существовало и он не отец Игоря; но в основе легенды вполне возможно лежат реальные события середины IX века, связанные с именем Рорика Фрисландского, однако, относятся они к истории земли ободритов, а никак не к истории Руси, куда предание попало вместе с собственно ободритами (варягами?);
- призвания варягов не было, это поздняя легенда, появившаяся лишь в конце XI столетия; но в сборной славяно-балто-финно-иранской солянке первой половины X века на Руси действительно присутствовал значительный компонент носителей северогерманских имен (ободриты?), и они занимали доминирующее положение во властной пирамиде;
- первый реально-исторический персонаж русской истории — Олег Вещий;
- Олег пришел в Киев с Севера (из Ладоги или, скорее всего, неизвестного нам по имени города на месте Рюрикова Городища, предшественника Новгорода);
- завоевание Киева в 882 г. — миф и в действительности должно было состояться только уже в X веке;
- поход Олега на Царьград в 907 г. с приколачиванием щита на врата — миф, хотя возможно и является отражением набегов русов на Гилян в 909-911 гг., в частности — захват русами Абесгуна в 909-м;
- единственная безусловно достоверная дата, связанная с именем Олега — 911 г., заключение русско-византийского договора;
- в тексте договора 911 года Киев не упоминается;
=> значит ли это, что завоевание Олегом Киева следует отнести ко времени позднее 911 г.?
=> значит ли это, что Олег вообще не завоевывал Киев, и это было делом рук Игоря, как и утверждает НIЛ, а центр "державы Олега" располагался где-то в другом месте?
- Олег и Игорь не родственники (указание на их родство позволило бы первым летописцам выстроить намного более логичную и непротиворечивую схему ранней истории Руси, но они так и не осмелились на этот шаг; видимо, подобное утверждение слишком сильно входило бы в противоречие с общеизвестными на тот момент, рубеж XI-XII вв., фактами; почему-то им было проще придумать Игорю мифического отца в лице Рюрика), Олег знать не знал никакого Рюрика, и что его связывало с Игорем (и связывало ли вообще?), нам наверняка не известно;
- Игорь не мог быть рожден еще в IX веке, скорее всего он появился на свет где-то в районе 910 г. или даже ближе к 920 г.;
- женитьба Игоря и Ольги в 903-м — миф, в действительности их брак должен был быть заключен не ранее середины-второй половины 930-х гг.;
- единственные достоверные даты из жизни Игоря:
#941 г. — первый неудачный поход на Византию
#943 г. — второй поход на греков, завершившийся подписанием мира
#944 г. — собственно русско-византийский договор
#945 г. — гибель в Деревах


Теперь порассуждаем.

+++

@темы: история, исторические персоны, заметки на полях

21:26 

Казни Всеволодовы. Развязка.

House Katsap - We do not jump.
И, наконец-то, завершая рассказ о казнях Всеволодовых)

И на этот раз нам уже не обойтись без карты. Хотя бы для того, чтобы в полной мере оценить масштаб Северного похода Святослава Всеволодовича 1180-1181 гг.:

++Под катом ибо здоровая)++

Отправная точка движения армии Святослава — Чернигов. Далее по Десне на Новгород Северский, оттуда к Оке и, минуя Окский лес (из-за которого Залесье, собственно, и зовется Залесьем) на север, через Москву к Волге в район Твери. Все это время, как можно видеть по карте, Святослав перемещался вдоль границ своих врагов — сначала огибая с юга пределы Смоленской земли и приближаясь к рязанским рубежам, а затем по границе Смоленска и Залесья, — как бы дразня их, заставляя гадать, в какой момент и в какую сторону он направит свой удар? На Смоленск? Рязань? Владимир? В устье Тверцы черниговское войско соединилось с новгородскими полками Владимира Святославича и, покончив наконец с неопределенностью, развернулось на Переяславль Залесский. Вниз по Волге, затем по Дубне и по левому ее притоку — реке Влене, на берегах которой Святослав и встретился с преградившим ему дорогу Всеволодом.

Забегая вперед, замечу, что после Стояния на Влене путь черниговского князя будет лежать назад к Твери, вверх по Тверце и далее по Мсте в Новгород. Оттуда, после небольшой передышки, снова на юг — по Ловати, до теперь уже пограничья Смоленска и Полоцкой земли, где его ждет встреча с союзными полоцкими князьями. Через Витебск он двинется на вторую цель похода — ставший яблоком преткновения между Рогнедичами и смоленскими Ростиславичами Друцк. А после успешного выдворения из Друцка смолян — на Днепр и вниз по реке к Киеву, который и должен был стать для него главным призом во всей этой компании. Должен был. И, в общем-то, стал. Хотя и с некоторыми оговорками. Но это уже совсем другая история)

Таким образом, в общей сложности за зиму-весну 1180-1181 гг. Святослав прошел около двух тысяч километров, описав вокруг Смоленщины полный круг! Но нас, разумеется, сейчас интересует конкретно Стояние на Влене, завершившее первый этап Северного похода.

Новгородские летописи, рассказывая об участии своих полков в этом походе, хвастливо заявляют, что союзники "положиша всю Волгу пусту и городы и все пожгоша". Меж тем, никаких других "пожженых" городов, кроме разрушенного уже при отступлении Дмитрова, ни один источник, в том числе и сами новгородцы, назвать не в состоянии. Даже Тверь, практически у стен которой встретились черниговская и новгородская рати, как город в тексте летописи не упоминается. Вместо этого говорится о том, что армии "съяшася на ВолзЂ усть ТфЂри", т.е. в устье реки Тверцы. Стоящий в том же устье город будто бы и не существует для проходящих мимо него ратей. В этом, однако, нет ничего удивительного, если войти в положение Святослава, оказавшегося втянутым в противостояние с владимирским князем против собственной воли. Да еще и опасающегося за жизнь своего сына, находившегося в заложниках у Всеволода. Действия черниговского князя были скорее демонстративными, нежели в самом деле агрессивными, и он до последнего удерживал своих людей от разорения залесских городов, мимо которых лежал их путь — Москвы, Твери и прочих.

Не горел желанием сражаться с недавним своим союзником и Всеволод, встретивший врага на Влене, "учиниша около себе твердь". То есть укрепив свой берег реки полевыми фортификационными сооружениями — редким явлением в военном деле Древней Руси и не иначе как подсмотренным Юрьевичем еще во время его жизни в Византии. Но и интереса к переговорам, не желая идти на какие-либо уступки, он так же не проявлял.

Войска недвижно застыли друг напротив друга. Святослав, не смотря на явное численное превосходство, не решался атаковать укрепленные позиции владимирцев, все еще надеясь, что его военной демонстрации окажется достаточно, чтобы принудить Всеволода к миру. Тот же, ничуть, похоже, не впечатленный, тем паче не собирался никуда выходить из своей "тверди", дожидаясь наступления весенней распутицы, грозившей поймать армию противника в ловушку. Две недели противостояния ни к чему не привели. Попытка Святослава в конце концов воззвать к рыцарским чувствам оппонента, предложив ему или отступить от берега и позволить черниговской армии беспрепятственно переправиться через реку, или самому безопасно перейти на эту сторону, и в честном бою, вручив себя воле божьей, решить наконец-то их спор, закончилась тем, что Всеволод... заковал послов в цепи и отправил их во Владимир, не дав никакого ответа и продолжив молча взирать на оппонента со своего берега.


Так и не осмелившись вступить со Всеволодом в бой на его условиях, не сумев склонить того к переговорам и видя приближение весны, Святослав был вынужден начать отступление. Лишь напоследок, показательно срывая злость, разрушив именной город владимирского князя — Дмитров. Ненадолго задержавшись в Торжке, где с разрешения новгородцев был вновь посажен Ярополк Ростиславич, получивший указание всячески тревожить владения Всеволода, Святослав с сыном отправились в Новгород. Пережидать весеннее половодье и готовиться ко второму этапу компании — походу на Друцк. Но едва спала большая вода, и черниговские и новгородские полки вступили в пределы Полоцкой земли, как под стенами Торжка возникло владимиро-суздальское войско. После пяти недель осады, так и не получив никакой помощи от бессильного в отсутствии и князя и войска Новгорода, Торжок сдался и был предан огню. Второй раз за последние два года. Вскоре после этого раздосадованные новгородцы просто сроют город, и на какое-то время жизнь в Торжке вовсе прекратится.

Раненый же стрелою Ярополк предстал перед лицом Всеволода Юрьевича. В оковах.

Давно не виделись, брат! — приветствовал племянника и бывшего соратника по союзу изгоев великий князь. — Ой, прости! Я сказал "виделись"? — с виноватым видом покачал он головой. И, наклонившись вперед, впился взглядом в Ярополка: — Так ты все еще видишь меня? Все еще...

Чем закончилось второе пленение Ярополка Всеволодом мы, увы, можем только гадать. Был ли он вновь ослеплен? Теперь уже окончательно? Трудно сказать. Но вряд ли в этот раз дядя отнесся к племяннику мягче, чем в прошлый, после Колокши. С уверенностью, пожалуй, можно говорить лишь о том, что Ярополк на долгие годы исчез в порубе, потому что летописи забывают о его существовании аж на целых пятнадцать лет. Зато в том же 1181 году из владимирской темницы выходит захваченный в Коломне сын черниговского князя Глеб. Святослав окончательно признает Рязань сферой влияния Всеволода и даже сквозь пальцы смотрит на смену на новгородском столе своего сына Владимира на ставленника залесского князя, очередного изгоя из рода Мономашичей — Ярослава Владимировича. И лишь в 1196 году, когда уже после смерти Святослава Всеволодовича во время очередного раунда древнерусской Игры Престолов пришел черед залесских полков вторгаться в Черниговщину, мы вновь внезапно встречаем имя Ярополка на страницах летописи. Изгнание многострадального Ростиславича из Черниговской земли было одним из условий заключения мира, поставленных Всеволодом перед Ольговичами. Видимо, получивший незадолго до этого свободу князь-изгой и после повторного плена не оставил попыток навредить своему дяде, и, едва появилась такая возможность, примкнул к его оппонентам. Тщетно.

Условие было принято, и мир заключен. А Ярополк, преданный своими последними союзниками, теперь уже навсегда канул в лету. Ни сообщений о смерти, ни о пострижении в монахи, ни о новом пленении... Но ведь не мог же он просто раствориться в воздухе? Последним из недругов Всеволода, кто в 1196 году мог дать убежище Ростиславичу, оставался волынский князь Роман Мстиславич. Однако летописи того времени, прекрасно осведомленные о делах волынского двора, более никогда не упоминают о нашем герое. Он просто исчез.

А вскоре в маленьком уединенном городке Дмитрове, личном городе Всеволода Юрьевича, в церкви Успения Богородицы появилась икона святого покровителя великого князя — Дмитрия Солунского с полуобнаженным, словно в немой угрозе, мечом. Совпадение? Может да. А может и нет...

В 1206 году во владимирский поруб вновь угодит и племянник Ярополка рязанский князь Роман Глебович, еще один герой Колокши, в прошлый раз потерявший в заключении отца, и виновник Стояния на Влене. Свободу он обретет только уже после смерти Всеволода Большое Гнездо в 1212-м. Но почти сразу же скончается и сам, унеся с собою в могилу тайну о том, довелось ли ему вновь встретиться в темнице со своим дядей? Или тот к тому времени был уже мертв? Нам остается уже только гадать...

@темы: история, исторические персоны, занимательная история, заметки на полях

Складские помещения Утенского замка, Нальшаны.

главная