• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: занимательная история (список заголовков)
16:33 

просто хорошо провели время мужики

House Katsap - We do not jump.
«Осенью 1379 года сэр Джон Арундел — младший брат графа Арундела — приезжает в женский монастырь с отрядом солдат, планируя отправиться в Бретань. Он отправляет посыльного к приорессе и просит пристанища для себя и своих солдат до тех пор, пока не переменится ветер. Приоресса колеблется, боясь толпы вооруженных юношей, сопровождающих Арундела, но, поскольку гостеприимство в отношении странников, в том числе солдат, — ее долг, в конце концов соглашается. К сожалению, ветер не меняется. Чтобы развеять скуку, солдаты начинают пить и флиртовать с монахинями. Монахини, что неудивительно, им отказывают и запираются в дортуаре. Солдат это не останавливает — они выламывают двери и насилуют монахинь. С этого начинается целая цепь преступлении. Они грабят монастырь. Потом заходят в близлежащую церковь, чтобы украсть потир и серебряную посуду, и застают там свадьбу. Достав мечи, солдаты отбивают невесту у жениха, семьи и друзей и по очереди насилуют и ее. Затем, заметив, что ветер наконец переменился, они берут с собой невесту и столько монахинь, сколько получилось, на корабль и поднимают паруса. Примерно через день с востока налетает шторм. Корабль сносит с курса, и он дает течь. Арундел приказывает выбросить всех женщин за борт, чтобы облегчить судно. Шестьдесят женщин швыряют в бурное море, и корабль уходит к берегам Ирландии»... #


@темы: история, занимательная история

20:17 

ну и да)

House Katsap - We do not jump.
Чтоб вы не думали, что имена и прозвища вроде Упырь да Баба с Дураком — это что-то такое исключительно русское)

Типичное такое благородное древнеримское имя: Quintus Naevius Cordus Sutorius Macro (Квинт Невий Корд Суторий Макрон). Звучное. Помпезное. Тяжеловесное, как сам Pax Romana! И переводится оно как... Пятый с Родимым Пятном Позднорожденный Сапожник Большой.

А вы говорите Чулок. Ушатый...)

@темы: история, занимательная история, хистори-хьюмор

14:01 

да просто кузнец местный рисовал) по имени Вакула)

House Katsap - We do not jump.
Как Михаил Юрьевич Лермонтов оказался в аду


В селе Подмоклово Серпуховского района Московской области есть храм, который стал скандально известен в 1900 году благодаря одной интересной истории.

Подмокловский храм Рождества Богородицы был построен в начале XVIII века, а в 1875 г. на средства приходского церковного старосты, серпуховского 1 гильдии купца Тимофея Ивановича Каштанова, было начато его «возобновление», т.е. капитальный ремонт. Во время ремонта внутри притвора, образованного закладкою арок; на западе, рядом с выходом из церкви: по древней традиции — появилась картина Страшного суда. По-видимому, она была написана уже в 1882 г. — когда, с разрешения епархиального архиерея, церковь украсил росписями неизвестный художник, на средства всё того же Т.И. Каштанова: подмокловского уроженца и владельца суконной фабрики в Серпухове. Но осенью 1893 г., при ремонтных работах, проведённых очередным церковным старостою серпуховским купцом Василием Ивановичем Каштановым, настенная живопись была поновлена, возможно — с существенным изменением второстепенных её деталей.

Как бы то ни было, в этой композиции Страшного суда, среди грешников, ввергаемых в адский огонь, изображён некто с явными портретными чертами М.Ю. Лермонтова:



+++

@темы: арх-хистори, занимательная история

16:41 

добрый доктор...

House Katsap - We do not jump.
АйсуканичегоуменянеБолитидинахуйживодерпроклятый

В 1779 году британцы выбрали «южную стратегию», и послали 9000 солдат на Юг, к Чарльстону. Но в Южной Каролине главным противником англичан стали не американцы, а… малярийные комары. Как тогда говорили: «Каролина весной рай, летом – ад, осенью - госпиталь». Местные жители были к малярии приспособлены, ибо с детства имели своего рода иммунитет. А вот гессенцы…. Английская армия начала таять без сражений.

Свою лепту внесли и врачи. В «Роял Неви ЛТД» мы с вами говорили о корпусе морских хирургов, но с армейскими – совсем другая тема. Сказать, что это был дурдом – это не сказать ничего. Что-то типа доктора Ливси, у которого дохли все пациенты, тоже вроде армейский доктор.

Британская медицина советовала лечить малярию кровопусканием 20 унций крови, и приемом внутрь ртутного порошка (сулемы), смешанного с опиумом. Поскольку сулема есть яд, убивал он бесповоротно, и врачи на месте, понимая, что творится что-то не то, начали искать «народные средства» против малярии. Так, например, к подошвам больных прикладывали еще теплых убитых голубей. Или кормили пауками и паутиной. Поили мочой, в точном соответствии с рекомендациями доктора Малахова. Привязывали волосы к дереву, и со всей силы дергали головой, «чтобы оторвать болезнь вместе с волосами».

В конце концов Корнуоллис запретил эти издевательства, позже он писал: «Армию спасло то, что у нас было мало врачей. Страшно представить, что бы здесь устроила коллегия медиков из Эдинбургского университета!»
#

@темы: занимательная история

12:31 

47 ронинов по-русски

House Katsap - We do not jump.
Или один из эпизодов, которые мы могли бы увидеть в приквеле к сериалу «София», если бы кто-то взялся снимать еще и по эпохе Василия Темного.

Из ЖЖ Пенского.

«История про верность и измену. А начиналась эта история так:

"Того же лета (1456 г., вскоре после победы Василия II над новгородцами - Thor) иулия в 10 день поимал князь великии князя Василиа Ярославичя на Москве и послал его в заточение в Углеч, а сын его Иван пръвыя жены, и княгиня его другая бежали в Литву". Нехорошо получилось - Василий Ярославич, князь Серпуховско-Боровской, внук Владимира Храброго, верный союзник Василия II во время войны с Юрьевичами, сыгравший важную, если не решающую, роль в возвращении великого князя на стол отчич и дедич, и вот, за "некую крамолу", был арестован и посажен в зиндан (и, забегая вперед, в заключении в 1483 г. Василий Ярославич и умрет). Что за крамола - Бог весть, может, переписывался с великим князем литовским, который принял было Ярославича у себя, когда тот был вынужден бежать из взятой Шемякой Москвы, может, что еще, а, может, великому князю не нравилось влияние и авторитет боровского князя, которому к тому же он был обязан властью. В общем, такая вот беда случилась.

Прошло пять с половиною лет. Зимой 1461/1462 гг. гг. "княжы Васильевы Ярославича дети болярьские и иные дворяне" решили попытать счастью, своего сеньора и господина вызволить из неволи. Как писал потом летописец, они "хитростью коею хотеша" Ярославича "выняти с Углеча ис поиманиа...". Другая летопись добавляет к этому известию, что "многые дети боярьскые" князя Василия "сдумаша себе и целоваша крест межи себя, как бы им пришед изгоном к Углечю и выняти князя своего и бежати с ним" - по литовскому, выходит, сценарию? Набежали изгоном на Углеч, приставов побили, что охраняли заточенного Ярославича, на конь вместе с освобожденным узником - и в Литву, к сыну и жене, в прежний удел, данный Казимиром, великим князем литовским.

Увы, этому отчаянному плану было не суждено сбыться. Великому князю удалось дознаться о планах "47 верных ронинов", "обличися мысль их (детея боярских - Thor)...". Перед глазами Василия II (увы, незрячими), всплыли картины недавнего прошлого, и он беспощадно расправился с заговорщиками: "Повеле (великий князь - Thor) всех имати и казнити, бити кнутом и сечи рукы и носы резати". Троих же закоперщиков и главарей заговора, Володьку Давидова, Парфена Бреина (Бревно - ?) и Луку Посивеева (любопытно, выходит, что Давидов был из числа "молодиих", дворский, а вот Парфен и Лука - дети боярские, их имена даны без уменьшительного суффикса), подвергли особо мучительной казни: "Бити кнутом", "конми волочити по всему граду и по всем торгом, а последи повеле им главы отсещи".

Публичная казнь многих людей, да не обычных разбойников, а уважаемых, поразила москвичей: "Множество же народа, видяще са, от боляр и от купец великих, и от священиков и от простых людеи, во мнозе быша ужасе и удивлении, и жалостно зрение, яко всех убо очеса бяху слез исполнени, яко николиже таковая ни слышаша, ниже видеша в русских князех бываемо, понеже бо и недостоино бяше православному великому осподарю по всеи подсолнечнои сущю, и такими казньми казнити, и кровь проливати во святыи великии пост...".

Вскоре после этого великий князь разболелся, "повеле у себя на хрепте труд жещи сухотныя ради болести (считают, что это был туберкулез - Thor), великая же княгини его и боляре его вси возбраняху ему, он же не послушав их, и с тех мест разболеся...". Варварское лечение эффекта чаемого не дало, и 27 марта 1462 г. Василий II в ночь на 27 марта 1462 г. волею Божиею умре, "а княжение великое дасть стол свои сыну своему, князю великому Иоанну Василиевичю..."

Начиналась новая эпоха...»


Вот, собственно, и все. Токугаве в назидание. Исправная работа Комитета глубинного бурения и — никакой тебе героической легенды о сорока семи ронинах! Тишь и благодать во всем государстве. И воспарение на воздусях. А затем и в самом деле началась новая эпоха. Пришел новый государь. Даже на фоне своего батюшки прозванный Грозным:


@темы: занимательная история, история

18:44 

интересно, сколько потомков Сусанина живет в наши дни?)

House Katsap - We do not jump.
16:25 

художник - существо нервное, с тонкой душевной организацией

House Katsap - We do not jump.
Один художник путешествовал по Европе, и решил остановиться на ночь в придорожном трактире. Но хозяин трактира заломил цену за постой выше обычной, ссылаясь на высокий класс сервиса в своем заведении, и, несмотря на устроенный художником скандал, опустить цену не соглашался. У художника деньги были, у него вообще всю жизнь денег было , как грязи за баней, но его душила жаба. Всю ночь художник не спал, придумывая план мести. Из трактира он выехал еще до рассвета, потому что видел, что у трактирщика в конюшне стоит пара прекрасных породистых дорогих жеребцов. Художник хотел потихоньку вернуться, пробраться в конюшню и перерезать жеребцам горло, но конюшня хорошо охранялась и он не стал рисковать. Вместо этого художник через окно пролез в кладовую трактира, взломал сундук, в котором хранилось шелковое постельное белье , стоившее в то время совершенно чудовищных денег, и все белье изрезал на мелкие кусочки, после чего успешно бежал. Этим эпизодом художник гордился до самой старости и даже описал его в своих мемуарах.

Другому художнику заказали картину со сценой воскрешения Лазаря. Но художник был склонен к реалистичной манере письма. И он серьезно к этому своему реализму относился. Поэтому его совершенно не устраивал ни один натурщик, ибо Лазарь, коего Христу положено было воскрешать, сами понимаете, был немножко мертвый, а натурщики - немножко живые. Тогда художник приказал своим помощникам сходить на местное кладбище и выкопать свежий труп. Труп притащили в мастерскую, и помощникам пришлось его удерживать в той позе, которая удовлетворяла замыслу композиции. Но художник писал долго (он же был реалист, напоминаю), погода стояла жаркая (это был юг), а покойник был не такой уж свежий, как хотелось бы художнику. Короче говоря, натурщик реально завонял, как и полагается вонять свежевыкопанному жмуру на жаре, и помощники художника возмутились и стали отказываться от своего участия в творческом процессе. Тогда художник достал нож (он постоянно на кармане пику таскал, EDC, йопта) и пообещал, что прямо тут перережет помощникам горло, если они опустят труп и перестанут держать его в нужной позе. Репутация художника была такая, что сомневаться в том, что он перемахнет им глотки за здорово живешь, помощникам не приходилось,а жить им хотелось. Картина была дописана, но поднялся скандал, ибо те, кто в те времена заказывали художникам полотна с Христом, плохо относились к гробокопательству. Художника вместо оплаты посадили в каменный мешок и хотели сделать с ним всякие нехорошие и даже жестокие вещи, но он ухитрился сбежать.

Третий художник имел некоторые убеждения, и в соответствии с ними мотылялся по миру, с разным успехом участвуя в войнах. Затем к художнику обратились некие серьезные люди с предложением завалить одного политика-неудачника, который после своего политического фиаско прятался в хорошо охраняемом доме неподалеку от художника, и своими выступлениями портил настроение своим оппонентам, про которых много знал. Художник собрал команду из таких же, как он отморозков ветеранов, и однажды ночью, подкупив охранника, который впустил их через ворота, художник с друзьями ворвался в дом , разоружил охрану и они начали стрелять по спальне политика. Но политик храбро спрятался под кровать вместе с женой, и вся стрельба кончилась тем, что прострелили ногу подростку-внуку политика. Подумав, что политик убит, художник с друзьями покинули разгромленный дом, прихватив с собой охранника, который им по доброте душевной за толику малую помог. Охранника этого художник и его друзья потом на всякий случай убили, чтобы он их не выдал.
#

@темы: занимательная история, исторические персоны

18:14 

"военный коммунизм" по-французски

House Katsap - We do not jump.
Первый снег выпал в ноябре и укрыл озимые от колебаний температуры. До января 1710 года все было более-менее нормально, температура -6 градусов, и снежок. 6 января она понизилась сначала до -10, а потом и до -20 градусов. Такая температура держалась почти месяц, но снег спасал. Однако в начале февраля – недельная оттепель – до +6 градусов. Все начало таять, поля превратились в болота. И далее – резко – температура опускается до -20-ти! И стоит месяц! Причем это не только в Париже и Нормандии с Пикардией. В Бордо температура застыла на отметке -18 градусов на полтора месяца!

Земля промерзла на метр глубины. Крякнули яблони, сливовые оливковые деревья. Виноградная лоза приказала долго жить. Начался массовый падеж скота. Люди замерзали целыми селеньями. Потом оттепель до +15, и поля утонули в воде. Урожай погиб примерно на 60-70%.

Еще зимой торговцы зерном и сеньоры начали придерживать в запасниках хлеб и дрова, понимая, что цена взлетит на них неимоверно. Уже в феврале вязанка дров стоила 100 ливров вместо обычных 10-15 су. Цены на хлеб взлетели в 10 раз. Только за зиму 1709-1710 годов Франция потеряла 600 тысяч человек.

Начались голодные бунты. Крестьяне собирались в ватаги, и начали нападать сначала на сеньорские замки в поисках зерна и хлеба, а потом и на госхранилища. 15 марта недалеко от Лимузена рота французских солдат приняла целый бой с крестьянами, в результате которого полегло 30% ее численного состава. О потерях крестьян не сообщается, но они были скорее всего очень большими. Читать такие вещи просто страшно. Какой там голливудский зомби-апокалипсис? Описание типа «черные как тени люди в рваной одежде безмолвно шли на нас, шатаясь от голода и бормоча проклятия синими замерзшими губами» - это страшно.

Людовик понял, что если сейчас не предпринять меры – то будет полный писец. Далее, уважаемые читатели, не следует обвинять меня в коммунизме, поддержке деспотии и так далее. Я просто перечислю меры, которые предпринял уже старый король Франции для хоть какого-то исправления ситуации.

Первое, что решили сделать – описать и реквизировать все запасы зерна в стране, чтобы понять, сколько этого зерна есть. В борьбе против баронов и купцов Людовик на тот момент мог опереться только на армию и интендантов-комиссаров. В результате обычно к роте солдат прикреплялся один интендант, один комиссар, и один контролер (оглядываясь – кто сказал «продотряды»???). Далее эта рота подходила к замку какого-нибудь условного сеньора де Рогана и требовала предоставить допуск в кладовые. При отказе – штурм. Иногда штурмы с первого раза не получались, и в ход пускали артиллерию. Тех, кто сопротивлялся, после взятия замков расстреливали прям у стен их владений, что вызвало неистовый батхерт у дворянства, поскольку оно считало почетной только смерть от меча. 1710-й обошелся французскому дворянству в потерю примерно 50 носителей знатных фамилий. Их поместья и ценности были конфискованы в королевскую казну, что дало деньги на содержание армии и закупку зерна заграницей (прям « в левой руке Сникерс, в правой руке - Марс, мой пиар-менеджер - Карл Маркс»).

В Лионе спекулянтов зерном просто вздернули на оглоблях на Ратушной площади. Евреев Нанта, тоже пойманных на спекуляциях, утопили в ближайших прудах с мельничными кругами на ногах. Здесь тоже проводились обширные конфискации, ибо уже к апрелю было ясно – зерна не хватит.

С ноября 1708 по апрель 1710 года умерло 1.8-2.2 миллионов человек. Еще около 3-5 миллионов находились на грани голодной смерти. К лету их количество возросло до 6-7 миллионов.

@темы: занимательная история, история, чужое

19:41 

непотопляемый сукин сын)

House Katsap - We do not jump.
22.04.2016 в 22:49
Пишет Эльвюна:

"Самым знаменитым моряком ордена госпитальеров был Матюрен д’О де Леско Ромегас, у которого не было ни единого случая в жизни, чтобы он атаковал вражеский корабль и при этом не захватил или не потопил его. Он часто в одиночку завязывал бой с дюжиной турецких судов. Он был непобедим. Ночью 23 сентября 1555 года на Мальту налетела ужасная буря, потопив все корабли в Большой гавани. На следующее утро со стороны киля галеры Ромегаса, которая плавала днищем вверх, послышался стук; доски отодрали, и оттуда выбралась корабельная мартышка, а уже за нею доблестный капитан."

Десмонд Сьюард "Монахи войны"


URL записи

Почему-то вспомнилось:


Cкачать Канцлер Ги Кэцхен бесплатно на pleer.com

@темы: менестрели, лира, занимательная история

15:55 

из истории художественного стука)

House Katsap - We do not jump.
22.04.2016 в 12:02
Пишет Джейк Чемберз:

В. Игнатов "Доносчики в истории России и СССР"
Считается, что слово «стучать» пущено «в оборот» во время правления «тишайшего государя» Алексея Михайловича, когда доносчики в темное время суток приходили к тайному приказу или государеву человеку и стучали в его окно, чтобы сообщить о крамоле.

***

Во время раскопок руин древних городов в Двуречье на территории бывшей Месопотамии археологи обнаружили царский архив или библиотеку древнего владыки в виде множества глиняных обожженных клинописных табличек. Время почти не оказало на них воздействия, и ученые считали, что вскоре смогут удивить мир новыми великими произведениями древнего искусства. Однако большинство расшифрованных под эгидой ЮНЕСКО текстов оказались из жанра, имеющего невысокую художественную ценность, но весьма ценимого деспотами всех времен. Более 90 процентов расшифрованных табличек оказались заурядными доносами. Таким образом, уже около пяти тысяч лет назад многочисленные стукачи Ближнего и Среднего Востока «сигнализировали» своим властителям о нарушителях действующих законов и правил.

***

Самую большую денежную награду в истории сыска получила предавшая царевича Алексея Петровича его любовница Ефросинья Федорова. В журнале Тайной канцелярии сохранилась запись именного указа Петра I: «Девке Офросинье на приданое выдать своего государева жалованья в приказ три тысячи рублев изъятых денег блаженные памяти царевича Алексея Петровича».

читать дальше

URL записи

@темы: занимательная история, история

15:08 

и еще музыки псто

House Katsap - We do not jump.
А то как-то больше ни на что настроения нет.

02.03.2016 в 16:09
Пишет Jenious:

Компенсация.
Когда английский генерал Коуп потерпел от якобитов поражение в битве при Престонпансе, он не стал унывать, а вместо этого поспорил на 10 000 фунтов, что следующий генерал, которого пошлют против мятежников, тоже будет ими разбит. В битве при Фалькирке именно так и случилось и поставивший на якобитов Коуп изрядно разбогател.



URL записи

@темы: вар-хистори, занимательная история, история, лира

13:02 

товарищ Шамиля и ее команда или кавай, который реально убивает

House Katsap - We do not jump.
Наткнулся на дневниках на такую вот очаровательную фотографию:


С подписью "Fusako Shigenobu - Фусако Сигэнобу, лидер Японской Красной Армии, тренируется в использовании американской базуки в Ливане, в 1972 году".

Стало любопытно — что это за няшка такая, как очаровательная хрупкая девушка могла оказаться во главе аж целой Японской Красной Армии и каким ветром ее занесло в Ливан? А там... мать моя женщина!

+++

@темы: занимательная история, нихонщина, хистори-фото

13:57 

наша служба и опасна и трудна!

House Katsap - We do not jump.
К дню мили... то есть поли... то есть сотрудников правоохранительных органов у Пенского знатное такое дело времен Вдовствующего царства. Особенно прошу заметить то, как оно раскрывает всю тяжесть нелегкой службы сотрудников правоохранительных органов того времени, а именно — пристава Булгака Семенова сына, которому пришлось даже принять бой с бандой терроризировавшего крестьян князя-беспредельщика, когда тот попытался отбить у органов своего задержанного подельника. Один из сотрудников ФСИН понятых пристава даже лишился в этой схватке ноги!


"Из одного судного списка.

«Тягался Троецкого монастыря слуга Софонко Кирилов сын с Карпиком с Климовым сыном, да с Дулепкою с поваром со князь Ивановыми людми Лапина…», а тяжба началась из-за дела, бывшего осенью 1534 г., на Покров Пресвятой Богородицы, на Каширщине. Сей Софонко бил челом на оных Карпика, да Дулепку и еще с полтора десятка человек (среди которых был некто по имени Дурак) князя Ивана Андреевича Лапина (из Оболенских князей – вот что любопытно, потомства Иван Лапин не оставил. Почему?).

Оный князь со своими hommes набижали на праздник на «Троицкую деревню на Наумково, на монастырский двор разбоем», да во время онаго разбою взяли на деревне «монастырских 10 конев, да 8 меринов (далее перечисляются масти взятых с разбою конев и меринов – Thor); да у приказчика у монастырского Демидковых взяли мерин гнед, да мерин (масть неведома – Thor)», да «однорядченко зелено, да с меня (с Софонко – Thor), г-не (наместник, которому бил челом Софонко – Thor)? сняли однорядку колтырскую лазареву (колтырь – род сукна, вот только происхождение его для пока загадка. А и модником и гулякой был, однако, Софонко – лазоревая однорядка, лазоревая! – Thor), да шубу белью облячну, да кафтан киндячен (гм, а не бедный, однако, Софонко-то, киндячный кафтан – из индийского киндяка, хлопчатобумажной ткани, импортной – Thor), да калита , а в калите, г-не, полтора рубли денег, да на 10 рублев кабал монастырских; а всего того, господине, у нас вязли на 50 рублев с полтиною; да на том же, г-не, разбое убили у нас до смерти монастырского слугу Иванка Головина…».

Побив да разбив монастырских служек и крестьян, князь и его hommes побижали обратно в свое укрывище, а побитые и ограбленные мужики «завопили в голос к себе людеи». И на вопли ограбленных и побитых набижали из соседней деревни «В. Князя псар Заня Игнатьев сын, да В. Князя крестьяне» общим числом 7 человек, «ис теми есмя, г-не, погонили людми за ними ( разбойниками – Thor) и угонили есмя, г-не, того Карпика недоехав Медведевской деревни; а он, г-не, бежит, а под ним, г-не, нашего розбою поличное мерни рыж лыс; а у него, г-не, в тороцех однорядченко зелено (небогая доля у Карпика оказалась – Thor)…». И поймали онаго Карпика Софонко со товарищи, и привели во ограбленную деревню во Наумково, да и привязали Карпика «к мертвому к Иванку к нозе», после чего Софонко отправился к судебному приставу Булгаку Семенову, и оный пристав с понятыми, сотцким Филатом Микулиным со товарищи, прибыл в деревню. Здесь ему показали убиенного служку Иванку, поличное и самого вора и разбойника Карпика. И с убиенным Иванком, и с привязанным к его ноге Карпиком пристав со товарищи в сопровождении Софонки и его товарищей отправился в Каширу к государеву наместнику.

По пути в Каширу у села Вознесенское князь-беспредельщик со своими hommes наехал на наших героев, да на пристава с понятыыми, «и учали бити и стреляти и саблями сечь; а хотели, г-не, того Карпика у нас выбити; и мы, г-не, у них … поимали того Дулепку на его коне и в саадаке…».

В общем, отбились от князя и его hommes наши герои (но победа далась им дорогой ценою – у «соцкого у Филата саблею ногу отсекли…»), и прибыли на суд к наместнику: «А се, г-не, наши погонные княж псар с товарищы, и пристав, и его понятые, и убитый Иванко и розбойниски наши Карпик да Дулепко перед тобою…».

В ходе следствия выяснились люопытные подробности житья-бытья князя –беспредельщика. Оказывается, на подворье княжеском жила целая шайка лихих людей: «Он (князь т.е. – Thor) держит у себя лихих людеи, озбойников: Митку Ноугородца осекли, а говорил на него княж Ондреев человек Медведь во Владычне розбое; уа Уляникова Волохово отца подворье ценили, продавал князь Василей Горчак да неделщик Гридя Фомин, говорил на нег отот же Медвед; а Саламаса да Истомку Федяевых детеи Дулова Туляк имал в розбое, в обыску Федор Вороной да Иван Низовцов и к Москве их водили; да оприч, г-рь, тех людеи, на которых есми, г-рь, искал, у них же живут лихие люди: Ивашко Мунт («братья Мунтяну, Гриша и Миша…» (с) – «Зеленый фургон», Thor), кажнен, да Кирилко Ноугородец выпущен их тюрмы; а того, г-рь, не ведают, по чему его ис тюрмы выпустили; а говорил, г-рь, на них тот же Медвед во Владычне розбое; а подворья, г-рь, их ценили ж и продавали княж Василей Горчак, да неделщик Гридя Фомин…».

В общем, вскрылись неприглядные дела князя Ивана и его hommes (кстати, князь своих hommes так и не выдал – сказав, что они в бегах, трижды отказывался представить их к суду), и присудил государев наместник князя Ивана к выплате за грабеж 50 рублев с полтиною за убиенного служку еще 4 рубля с выдачей денег Софонку, да судебные пошлины доправить на князе Иване (раз уж он своих людей не выдает), а князевых лихих людей сказал наместник в беглые, выдав Софонку грамоту с разрешением искать их повсюду и, поймав, представить перед лицом наместника на суд. Такие дела творились на Руси святой во времена овдовевшего царства..."



И что ведь характерно) Именно из таких вот Иванов Оболенских-Лапиных, как главный злодей сей истории, через несколько столетий и выкристаллизовались хрустящие французской булкой помещики и дворяне, вроде героя Дмитрия Билана из грядущего шедевра:


@темы: трейлеры, история, занимательная история, бурчательное

18:50 

не играйтесь с огнем или немного клубнички от Саин-хана

House Katsap - We do not jump.
И в дополнение к истории Михаила Черниговского еще один... хм... занимательный эпизод из истории поездок русских князей в Орду. И тоже касающийся князей Черниговского дома.

По сообщению посла Святого Престола Плано Карпини, в 1245-1246 гг. посетившего Екэ Монгол Улус и как раз незадолго до Михаила Всеволодовича побывавшего в ставке Бату, чуть раньше, т.е. в начале 1245-го или даже еще в 1244-м там же произошла примечательная история. Некий черниговский князь Андрей (к сожалению, ничего более мы о нем не знаем, хотя ему порою и приписывают отчество Мстиславич, пытаясь сделать племянником Михаила) был обвинен в нападениях на табуны кочевавших вблизи его владений монголов (т.е. речь идет о правителе одного из пограничных со степью городов черниговского Посемья — Путивля, Рыльска, Курска или даже Новгорода-Северского). И хотя доказательств его вины предъявлено не было, Бату все равно приказал казнить его. Младший брат погибшего (со ссылкой на малодостоверные родословцы позднего времени его именуют Олегом), еще совсем юнец, был вынужден отправиться в Орду за ярлыком. А вместе с ним приехала и вдова Андрея (опять же по родословцам — Алена), вероятно, чтобы забрать тело мужа. Но во время аудиенции Бату неожиданно потребовал от мальчишки, чтобы тот... женился на своей невестке.

Обычай "наследования жен", когда младший брат после смерти старшего принимает на себя заботу о его женах, или же сын наследует жен своего отца (кроме, разумеется, родной матери), широко распространен у народов Великой Степи. Да и на Руси был неплохо известен и, возможно даже, что не по-наслышке — история отношений Владимира Святого с женой его брата Ярополка, матерью Святополка Окаянного, если очистить ее от морализаторских напластований, добавленных православным монахом-летописцем, сильно напоминает именно этот обычай. Русь, тем паче языческая, немало заимствовала у Степи — многоженство первых русских князей, титул "боярин", лествичное право и т.д. — через аваров, хазар, печенегов и не только. Последующая христианизация несколько "вычистила" это влияние, и для русского человека XIII века такое предложение было уже категорически неприемлемо. Да и Бату ни до ни после, как, впрочем, и его преемники, не был замечен в попытках навязать завоеванным народам чуждые им монгольские обычаи. Так что же двигало ханом в этой ситуации? Сиюминутная прихоть упивающегося своей властью человека? Не исключено. Хотя, если все же задаться целью подвести рациональное объяснение под этот его поступок... Можно предположить, что мальчишка, пытаясь заслужить расположение хана, как немногим позже и Даниил Галицкий, которому владыка Улуса Джучи адресовал одобрительное "Ты уже нашь же тотаринъ", несколько заигрался, изображая из себя монгола, и в какой-то момент это вызвало у хана уже просто раздражение. И желание проучить щенка.

— Да ты уже совсем как настоящий монгол! — недобро усмехнулся Бату, глядя на расхорохорившегося мальчишку. — Ну так и поступай, как подобает истинному монголу — иди и утешь вдову брата своего. Эй, там! Разбить юрту для урус-хана и его новой жены!

Такого княжич, конечно же, не ожидал. Он пытался возражать. Тем паче его невестка. Но Бату уже вошел в раж, и злая шутка должна была быть доведена до конца! Не смотря на все крики, мольбы и даже слезы, мальчишку и женщину отвели в отдельную юрту, где в присутствии свидетелей, не исключено, что и самого хана, хоть об этом прямо и не говорится, их насильно заставили раздеться. возлечь на одну постель и заняться сексом...

Отсюда мораль — знайте меру! Не перебарщивайте. Никогда и ни в чем.

О дальнейшей судьбе героев, увы, ничего не известно. Как я уже говорил ранее, черниговское летописание до нас попросту не дошло, так что с момента, когда залесские, новгородские и галицко-волынские летописцы теряют интерес к событиям, происходящим в Черниговской земле, история этого края превращается для нас в одно сплошное белое пятно.

А лучшей иллюстрацией к этому рассказу, пожалуй, будет один из скетчей несравненной Фобс:



Надеюсь, ее монголы таки воплотятся вскоре в реальный комикс про Нашествие)

@темы: стрипы, история, занимательная история, Улус Джучи

12:54 

расплата за Нарву

House Katsap - We do not jump.

Потомок венгерских королей Карл Евгений герцог де Кроа служил в армиях нескольких стран и дослужился до генеральского чина. В 1700 году он подался в Россию и поспел как раз к началу Северной войны, когда русские полки стягивались к шведской Нарве. Петра I сразили отличные рекомендации, выданные де Кроа различными европейскими дворами: участвовал в 15 кампаниях, громил турок под Веной… Кроме того, царю понравилось умение старого служаки пить — в этом деле Петр и сам был дока. Кроа был принят на службу сразу с чином фельдмаршала и назначен главнокомандующим русской армии.

К каким результатам привело его командование, хорошо известно. Утром 18 ноября в русский лагерь прибыл гонец с вестью о приближении шведской армии Карла XII. Де Кроа и ухом не повел. Его, старого выпивоху, больше всего беспокоило истощение запасов вина и водки в его обозе. Поэтому атака шведов на русские позиции стала для него полной неожиданностью. Увидев, как русские дивизии одна за другой обращаются в бегство, избивая своих иностранных командиров, Кроа в сердцах воскликнул: «Пусть сам черт командует такими солдатами!» (вар.: «такой сволочью») — и протянул свою шпагу первому встреченному шведскому офицеру.

Своеобразное наказание за бездарное командование под Нарвой постигло его уже после смерти.

Оказавшись в плену, де Кроа был отправлен шведами в Ревель, где вскоре умер. После него остались неоплаченные долги, а по тогдашним лифляндским законам (Любекское право) должник не мог быть похоронен до уплаты долга. Заплатить за покойного полководца было некому. Тогда тело де Кроа положили до лучших времен в лютеранской церкви св. Николая (Нигулисте), под стеклянным колпаком, в известковом погребе, предохранявшем его от тления. Там оно пролежало почти два века, став своего рода местной «достопримечательностью» (кстати, ревельцы полагали, что Кроа сохранился благодаря крепким напиткам, которые покойный весьма ценил).

Один из путешественников в 1839 году так описывал достопримечательность церкви св. Николая: «Небольшая дверь ведет в капеллу. Там лежит иссохший труп герцога де Кроа, сохранявшийся более 130 лет. Близ дверей стоит дубовый гроб, в котором лежит его тело; лицо почернело, волосы еще видны надо лбом, и на голове — парик. Из-под черной бархатной мантии выглядывают манжеты и рубашки, так же хорошо сохранившиеся, как жилистые руки и высохшее тело».

+++



@темы: история, занимательная история

22:16 

чудеса и их монетизация

House Katsap - We do not jump.
Не в продолжение Всеволода цикла, но как бы в дополнение к нему и отвечая на задававшийся ранее вопрос о той роли, что играли чудотворные иконы в Средние века на Руси как в жизни простых людей, так и в вопросах государственного строительства. И для пояснения того, почему одним из первых шагов Андрея Боголюбского, когда он только задумался о создании собственного не связанного с киевским великокняжеским столом государства, ставшего зернышком, из которого позднее выросла Россия, был выбор будущей главной святыни его державы.

А еще просто как интереснейшая история из жизни всех слоев общества, от простого крестьянства и до князей, Великого княжества Владимирского и Московского на рубеже XIV-XV вв. Про веру, бизнес и... рейдерство)

Итак. Как выглядит типичная история основания обычного русского средневекового монастыря? Некий благочестивый старец уходит в дикую пустынь, где выкапывает себе крохотную пещерку или возводит скромный домик, проводя время в молитвах и посте. Нет, конечно, бывают и оригиналы, вроде приплывших прямиком из Рима верхом на камне... Но об этом я как-нибудь потом расскажу) Так вот, затем рядом с первым старцем поселяется еще несколько. Со временем их число растет, они возводят первую деревянную церквушку и начинают задумываться об установлении церковного общежития... Как минимум две трети рассказов о возникновении наших монастырей строятся по этому шаблону.



Колочский (Колоцкий) монастырь на юбилейной монете Банка России,
3 рубля, серебро, 2012 г.

А вот история Колочского (или как он зовется сейчас — Колоцкого) монастыря, что под Можайском, Московская область, на этом фоне выделяется:

+++

@темы: религия, история, занимательная история, заметки на полях

21:26 

Казни Всеволодовы. Развязка.

House Katsap - We do not jump.
И, наконец-то, завершая рассказ о казнях Всеволодовых)

И на этот раз нам уже не обойтись без карты. Хотя бы для того, чтобы в полной мере оценить масштаб Северного похода Святослава Всеволодовича 1180-1181 гг.:

++Под катом ибо здоровая)++

Отправная точка движения армии Святослава — Чернигов. Далее по Десне на Новгород Северский, оттуда к Оке и, минуя Окский лес (из-за которого Залесье, собственно, и зовется Залесьем) на север, через Москву к Волге в район Твери. Все это время, как можно видеть по карте, Святослав перемещался вдоль границ своих врагов — сначала огибая с юга пределы Смоленской земли и приближаясь к рязанским рубежам, а затем по границе Смоленска и Залесья, — как бы дразня их, заставляя гадать, в какой момент и в какую сторону он направит свой удар? На Смоленск? Рязань? Владимир? В устье Тверцы черниговское войско соединилось с новгородскими полками Владимира Святославича и, покончив наконец с неопределенностью, развернулось на Переяславль Залесский. Вниз по Волге, затем по Дубне и по левому ее притоку — реке Влене, на берегах которой Святослав и встретился с преградившим ему дорогу Всеволодом.

Забегая вперед, замечу, что после Стояния на Влене путь черниговского князя будет лежать назад к Твери, вверх по Тверце и далее по Мсте в Новгород. Оттуда, после небольшой передышки, снова на юг — по Ловати, до теперь уже пограничья Смоленска и Полоцкой земли, где его ждет встреча с союзными полоцкими князьями. Через Витебск он двинется на вторую цель похода — ставший яблоком преткновения между Рогнедичами и смоленскими Ростиславичами Друцк. А после успешного выдворения из Друцка смолян — на Днепр и вниз по реке к Киеву, который и должен был стать для него главным призом во всей этой компании. Должен был. И, в общем-то, стал. Хотя и с некоторыми оговорками. Но это уже совсем другая история)

Таким образом, в общей сложности за зиму-весну 1180-1181 гг. Святослав прошел около двух тысяч километров, описав вокруг Смоленщины полный круг! Но нас, разумеется, сейчас интересует конкретно Стояние на Влене, завершившее первый этап Северного похода.

Новгородские летописи, рассказывая об участии своих полков в этом походе, хвастливо заявляют, что союзники "положиша всю Волгу пусту и городы и все пожгоша". Меж тем, никаких других "пожженых" городов, кроме разрушенного уже при отступлении Дмитрова, ни один источник, в том числе и сами новгородцы, назвать не в состоянии. Даже Тверь, практически у стен которой встретились черниговская и новгородская рати, как город в тексте летописи не упоминается. Вместо этого говорится о том, что армии "съяшася на ВолзЂ усть ТфЂри", т.е. в устье реки Тверцы. Стоящий в том же устье город будто бы и не существует для проходящих мимо него ратей. В этом, однако, нет ничего удивительного, если войти в положение Святослава, оказавшегося втянутым в противостояние с владимирским князем против собственной воли. Да еще и опасающегося за жизнь своего сына, находившегося в заложниках у Всеволода. Действия черниговского князя были скорее демонстративными, нежели в самом деле агрессивными, и он до последнего удерживал своих людей от разорения залесских городов, мимо которых лежал их путь — Москвы, Твери и прочих.

Не горел желанием сражаться с недавним своим союзником и Всеволод, встретивший врага на Влене, "учиниша около себе твердь". То есть укрепив свой берег реки полевыми фортификационными сооружениями — редким явлением в военном деле Древней Руси и не иначе как подсмотренным Юрьевичем еще во время его жизни в Византии. Но и интереса к переговорам, не желая идти на какие-либо уступки, он так же не проявлял.

Войска недвижно застыли друг напротив друга. Святослав, не смотря на явное численное превосходство, не решался атаковать укрепленные позиции владимирцев, все еще надеясь, что его военной демонстрации окажется достаточно, чтобы принудить Всеволода к миру. Тот же, ничуть, похоже, не впечатленный, тем паче не собирался никуда выходить из своей "тверди", дожидаясь наступления весенней распутицы, грозившей поймать армию противника в ловушку. Две недели противостояния ни к чему не привели. Попытка Святослава в конце концов воззвать к рыцарским чувствам оппонента, предложив ему или отступить от берега и позволить черниговской армии беспрепятственно переправиться через реку, или самому безопасно перейти на эту сторону, и в честном бою, вручив себя воле божьей, решить наконец-то их спор, закончилась тем, что Всеволод... заковал послов в цепи и отправил их во Владимир, не дав никакого ответа и продолжив молча взирать на оппонента со своего берега.


Так и не осмелившись вступить со Всеволодом в бой на его условиях, не сумев склонить того к переговорам и видя приближение весны, Святослав был вынужден начать отступление. Лишь напоследок, показательно срывая злость, разрушив именной город владимирского князя — Дмитров. Ненадолго задержавшись в Торжке, где с разрешения новгородцев был вновь посажен Ярополк Ростиславич, получивший указание всячески тревожить владения Всеволода, Святослав с сыном отправились в Новгород. Пережидать весеннее половодье и готовиться ко второму этапу компании — походу на Друцк. Но едва спала большая вода, и черниговские и новгородские полки вступили в пределы Полоцкой земли, как под стенами Торжка возникло владимиро-суздальское войско. После пяти недель осады, так и не получив никакой помощи от бессильного в отсутствии и князя и войска Новгорода, Торжок сдался и был предан огню. Второй раз за последние два года. Вскоре после этого раздосадованные новгородцы просто сроют город, и на какое-то время жизнь в Торжке вовсе прекратится.

Раненый же стрелою Ярополк предстал перед лицом Всеволода Юрьевича. В оковах.

Давно не виделись, брат! — приветствовал племянника и бывшего соратника по союзу изгоев великий князь. — Ой, прости! Я сказал "виделись"? — с виноватым видом покачал он головой. И, наклонившись вперед, впился взглядом в Ярополка: — Так ты все еще видишь меня? Все еще...

Чем закончилось второе пленение Ярополка Всеволодом мы, увы, можем только гадать. Был ли он вновь ослеплен? Теперь уже окончательно? Трудно сказать. Но вряд ли в этот раз дядя отнесся к племяннику мягче, чем в прошлый, после Колокши. С уверенностью, пожалуй, можно говорить лишь о том, что Ярополк на долгие годы исчез в порубе, потому что летописи забывают о его существовании аж на целых пятнадцать лет. Зато в том же 1181 году из владимирской темницы выходит захваченный в Коломне сын черниговского князя Глеб. Святослав окончательно признает Рязань сферой влияния Всеволода и даже сквозь пальцы смотрит на смену на новгородском столе своего сына Владимира на ставленника залесского князя, очередного изгоя из рода Мономашичей — Ярослава Владимировича. И лишь в 1196 году, когда уже после смерти Святослава Всеволодовича во время очередного раунда древнерусской Игры Престолов пришел черед залесских полков вторгаться в Черниговщину, мы вновь внезапно встречаем имя Ярополка на страницах летописи. Изгнание многострадального Ростиславича из Черниговской земли было одним из условий заключения мира, поставленных Всеволодом перед Ольговичами. Видимо, получивший незадолго до этого свободу князь-изгой и после повторного плена не оставил попыток навредить своему дяде, и, едва появилась такая возможность, примкнул к его оппонентам. Тщетно.

Условие было принято, и мир заключен. А Ярополк, преданный своими последними союзниками, теперь уже навсегда канул в лету. Ни сообщений о смерти, ни о пострижении в монахи, ни о новом пленении... Но ведь не мог же он просто раствориться в воздухе? Последним из недругов Всеволода, кто в 1196 году мог дать убежище Ростиславичу, оставался волынский князь Роман Мстиславич. Однако летописи того времени, прекрасно осведомленные о делах волынского двора, более никогда не упоминают о нашем герое. Он просто исчез.

А вскоре в маленьком уединенном городке Дмитрове, личном городе Всеволода Юрьевича, в церкви Успения Богородицы появилась икона святого покровителя великого князя — Дмитрия Солунского с полуобнаженным, словно в немой угрозе, мечом. Совпадение? Может да. А может и нет...

В 1206 году во владимирский поруб вновь угодит и племянник Ярополка рязанский князь Роман Глебович, еще один герой Колокши, в прошлый раз потерявший в заключении отца, и виновник Стояния на Влене. Свободу он обретет только уже после смерти Всеволода Большое Гнездо в 1212-м. Но почти сразу же скончается и сам, унеся с собою в могилу тайну о том, довелось ли ему вновь встретиться в темнице со своим дядей? Или тот к тому времени был уже мертв? Нам остается уже только гадать...

@темы: история, исторические персоны, занимательная история, заметки на полях

16:31 

Иуда Ростовский

House Katsap - We do not jump.
Очередная интерлюдия к всеволодову циклу.

На этот раз мне хотелось бы чуть подробнее остановиться на одном из ранее затронутых, но, быть может, показавшемся кому-то незначительным и второстепенным, персонаже цикла. А заодно еще раз коснуться темы основанного Андреем Боголюбским культа Вышгородской (Владимирской) иконы Богоматери, сыгравшего немаловажную роль в событиях междоусобицы 1174-1177 гг. в Залесье. С разговора о котором, вернее об одном из возведенных в его честь храмов, собственно, и начался весь этот цикл заметок.



"Боярин", К.Е. Маковский.

Я хотел бы вспомнить о боярине и воеводе Борисе Жидиславиче. Одном из пленников Всеволода после Колокши, вероятно, отданном на расправу владимирцам. Что же мы о нем знаем?

Ростовский (скорее всего, хотя, как мы увидим ниже, семья его происходит из других краев) боярин и видный военачальник. Ближайший сподвижник Андрея Боголюбского. В летописях впервые упоминается под 1169 годом как руководитель похода собранной Боголюбским разношерстной армии на Киев. Да-да, когда ныне украинцы клянут "первого москаля" Андрея Боголюбского за "варварское разграбление" Киева в 1169-м, на самом-то деле им следует адресовать свои укоры Борису Жидиславичу. Это именно он, будучи приставлен как главный воевода к формальному предводителю армии, княжичу Мстиславу Андреевичу, взял Казань Киев! Не Андрей, господа свидомые патриоты, а Борис.

Он же руководил войсками Боголюбского и в следующем масштабном походе, организованном Андреем в 1170 году на Новгород. Походе, который, по замыслу владимирского князя, должен был повторить успех Киевского разгрома, но... обернулся внезапным поражением. Кстати, по легенде, связанным как раз с чудом от иконы Богоматери. Но не Владимирской, а чуть менее известной ее ровесницы — Знаменской.



Знаменская икона Божией Матери.
Новгород, Святая София.


Неудача 1170-го, впрочем, не сильно отразилась на положении Бориса в державе Боголюбского. И в 1172-м он вновь командует владимиро-суздальским ополчением в набеге на Волжскую Булгарию. Правда, проявляет излишнюю медлительность, едва не стоившую жизни сыну его господина Мстиславу Андреевичу.

Но в следующем 1173-м руководство новой огромной армией, брошенной Андреем Боголюбским на повторное завоевание Киева, снова поручается нашему герою. Вот только заканчивается все, как я уже и писал ранее, полнейшим фиаско под Вышгородом. Борис с позором возвращается домой, и на этот раз его явно ждет не самый теплый прием...

Так как уже в 1174 году сразу же после убийства Андрея Боголюбского мы видим его в компании с неким Дедилцем (Дедилой или Дедиличем), но уже в качестве представителей... рязанского князя Глеба, радеющими за избрание на освободившийся залесский стол Мстислава и Ростислава Юрьевичей.

Наконец, в 1177-м при описании итогов Второй битвы на Колокше мы в последний раз встречаем имя Бориса Жидиславича (и опять в компании с Дедилцем, уж не родичи ли они? братья?) на страницах летописей. Он был взят в плен вместе с Мстиславом, рязанскими князьями и другими наиболее принципиальными противниками Всеволода из числа ростовских и суздальских бояр, доставлен во Владимир и брошен в поруб. И с этого момента исчез из истории...

Но о какой же еще интересной детали биографии Бориса Жидиславича порою забывают?

Давайте откроем сказание «О чюдесех пречистыя Богородица Володимирьскои иконы», созданный не позднее 1163 года (то есть буквально по горячим следам перенесения иконы во Владимир, состоявшегося в 1155-м) древнейший литературный памятник, посвященный утверждению почитания на Руси Вышгородской (Владимирской) Богоматери. И посмотрим на чудо №7:



Ба! Да это же наш герой! Да не один, а с семьей. Оказывается, у него есть сестра Мария, игуменствующая в родовом монастыре в Переяславле Русском. Связь ростовского боярского рода с Переяславлем, кстати, ничуть не должна нас удивлять. Переяславль — отчина, родовое гнездо Мономашичей, еще с момента раздачи уделов Ярославом Мудрым в середине XI века своим сыновьям, когда Переяславское княжество было поручено Всеволоду Ярославичу, отцу Владимира Мономаха. И оно оставалось за младшей ветвью Мономашичей, владимиро-суздальскими князьями, вплоть до XIII века и монгольского нашествия. Более того, название монастыря — Славятин, позволяет заподозрить в деде Бориса Жидиславича известного нам Славяту, боярина великого князя Святополка II Изяславича, упоминаемого ПВЛ под 1095 годом как одного из участников громкого убийства половецких ханов Итларя (праобраз былинного Идолища Поганого) и Котяна (Кытана), совершенного в Переяславле по приказу Мономаха. Именно Славята возглавлял "группу захвата", проникшую в половецкий стан и выкравшую находившегося там в заложниках княжича Святослава.

Но самое интересное все же в другом. Как видно из Сказания, Борис Жидиславич уже в 1163-м, т.е. за шесть лет до первого своего упоминания в летописях, был одним из ближайших соратников и единомышленников Андрея Боголюбского. И одним из главных архитекторов культа иконы Владимирской Божией Матери. Он единственный человек из окружения князя, не являющийся священником, кому Андрей доверил роль свидетеля чудес избранной им для почитания иконы. Обязательного условия для становления официального культа. Фактически вся вера в чудодейственную силу иконы должна была держаться именно на авторитете самого князя и его ближайшего боярина. А кому там зубы жмут, чтобы сомневаться в словах таких людей? То-то же.

Тем поразительнее та роль, что сыграл Борис Жидиславич в событиях 1174-1177 гг., когда рязанские князья с попустительства, а скорее всего по наущению, ростовских и суздальских бояр грабили и жгли возведенные во славу этой иконы храмы владимирской земли. И даже похитили на время ее саму. У нас нет особых оснований сомневаться в том, что четырежды в 1169-1173 гг. возглавлявший объединенные рати Залесья, в 1174-м агитировавший за приглашение Ростиславичей, а в 1177-м упомянутый как первый среди взятых в плен мятежных бояр при окончательном разгроме сторонников Мстислава, Борис на протяжении всей войны за залесский стол стоял во главе оппозиционной ростово-суздальской партии. На тесные же связи, сложившиеся у него с рязанским князем после опалы со стороны Боголюбского за неудачу под Вышгородом, прямо указывают летописи. А значит и за попыткой старой залесской аристократии руками рязанцев искоренить молодой еще культ иконы Владимирской Богоматери стоял он же. Человек, не так давно еще собственными руками возводивший фундамент этого культа! Заложивший в него один из краеугольных камней. Да еще и, как знать, не причастный ли к организации убийства своего господина, Андрея Боголюбского? Чем не Иуда?

И тем не менее, имя этого человека и по сей день неразрывно связано с главной святыней Русской Православной церкви.



Фрагмент Владимирской иконы, логотип кинокомпании Icon.

@темы: заметки на полях, занимательная история, исторические персоны, история

17:05 

Казни Всеволодовы. Опасный союзник.

House Katsap - We do not jump.
И уже почти завершая историю казней всеволодовых.

Итак, в прошлый раз мы остановились на том, что слишком уж увлеклись судьбою ослепленных Мстислава и Ярополка Ростиславичей, забежав чуть вперед и начисто позабыв о том, что на Колокше в плен к Всеволоду попали еще двое князей, участь которых может быть нам не безынтересна. Рязанский князь Глеб Ростиславич, зять Мстислава и Ярополка, лоббировавший в 1174 году среди ростовских и суздальских бояр их призвание на освободившийся после убийства Андрея Боголюбского залесский стол. Дважды жестоко разорявший окрестности стольного града Андрея — Владимира-на-Клязьме, его резиденцию в Боголюбово и возведенные им в честь Вышгородской (Владимирской) иконы Божией Матери храмы. В том числе вывезший было в Рязань и саму икону. И его старший сын — Роман Глебович, соответственно, приходившийся Мстиславу с Ярополком племянником.

Тут, кстати, в очередной раз хотелось бы отметить, насколько причудливо порою могло выглядеть соотношение между различными поколениями рода Рюриковичей. Роман Глебович, как я уже сказал, был племянником Мстислава и Ярополка. Которые, в свою очередь, приходились племянниками Всеволоду. При этом Роман и Всеволод были... сверстниками.

Но вернемся во владимирский поруб, где Всеволод решает судьбу попавших к нему в руки рязанских князей. Так просто, и даже за выкуп, отпускать столь ценных пленников он решительно не собирался. Рязанская земля (точнее Муромско-рязанская, так как изначально центром княжества был именно Муром) издавна была камнем преткновения между Мономашичами и Черниговским домом. Еще со времен падения более ста лет тому назад (1076 г.) Дуумвирата Ярославичей, когда Всеволод I присвоил владения своего брата Святослава, едва не истребив и его сыновей. Олегу Гориславичу не без труда, но удалось отвоевать отчие земли, а позднее в Муроме обосновался вернувшийся из Германии его младший брат Ярослав.



Святослав Ярославич с семьей, Изборник 1073 года.
Ярослав показан ребенком у ног своей матери, Оды Штаденской.

Распространить свое влияние на Муром и Рязань пытались, и небезуспешно, и Юрий Долгорукий и Андрей Боголюбский. Не собирался упускать такую возможность и Всеволод. А вот черниговский князь Святослав, помогший ему занять владимирский стол, полагал, что с Юрьевича довольно и того, что тот уже имеет. Да и рязанские князья все же были младшей ветвью Черниговского дома и не следовало давать их в обиду Мономашичам. А уж когда до Святослава дошли вести о том, как Всеволод поступил с собственными племянниками Ростиславичами... Взволнованный великий князь немедленно отправил к разбушевавшемуся союзнику посольство во главе с черниговским (а так же муромским и рязанским) епископом Порфирием в надежде, что уж авторитет-то церкви удержит нахватавшегося в Византии всяких ужасов Юрьевича от дальнейших эксцессов.

А ситуация действительно становилась напряженной. Всеволод требовал от Глеба безоговорочного подчинения. Глеб упорствовал, не желая склонять голову перед каким-то мальчишкой. Возможно, именно Порфирию принадлежала идея компромиссного варианта — Глеб отказывается от рязанского стола и отправляется в изгнание "на Русь", т.е. на Юг, в Чернигов, а занявший его место Роман Глебович признает себя "подручником" владимирского князя. Тем самым черниговцы пытались и польстить амбициям своего союзника и в тоже время сохранить за собою возможность в любой момент подмять Рязань под себя — ведь Глеба всегда можно было вернуть назад, но уже как черниговского ставленника. Роман вряд ли стал бы противиться возвращению отца и с готовностью признал его старшинство.

Но все испортил сам же Глеб. Он категорически отверг и этот вариант, с вызовом заявив Всеволоду, что скорее умрет, чем откажется от стола, и... умер. Внезапно так. Ну с кем не бывает? Разумеется, Всеволод тут совершенно не причем! Рафик как обычно...

Превратившийся в тот же миг из наследника в обладателя рязанского стола Роман Глебович, естественно, немедля целовал крест владимирскому князю "на всей его воле" и — получил свободу. Сохранив за ним формальное старшинство над остальными рязанскими князьями, Всеволод назначил себя верховным арбитром по всем спорным вопросам над ними. Муромско-рязанская земля вновь вошла в сферу влияния Залесья.

Что, конечно же, не могло не вызвать раздражения в Чернигове. И хотя, как я уже говорил ранее, в 1178 году сын Святослава Всеволодовича княжич Владимир женился на племяннице Всеволода Юрьевича, дочери покойного Михалко, тогда же или чуть позже, в 1179-м, дочь Святослава вышла замуж за Романа Глебовича. То есть будущими наследниками рязанского стола должны были стать внуки черниговского князя, старшинство которого, пока во всяком случае, признавал и сам Всеволод. Тем самым Святослав вновь пытался и сохранить союз с Залесьем и одновременно с тем продемонстрировать свое намерение иметь решающий голос в рязанских делах. Но ни предотвратить ни даже отсрочить неизбежный конфликт это уже не могло.

Взрыв грянул в 1180-м. И в самый неподходящий для этого момент — как раз тогда, когда затянувшаяся аж с 1176 года патовая ситуация вокруг киевского стола между черниговским и смоленским домами разрешилась наконец открытым конфликтом, и Святослав как никогда прежде нуждался во всех своих союзниках. В том числе и в столь многим обязанном ему владимирском князе. Трудно сказать, почему новоиспеченный зять Святослава выбрал именно этот момент для того, чтобы бросить вызов Всеволоду? Случайность? Глупость? Или же были некие сигналы со стороны Чернигова, что с Залесьем все будет непременно улажено? Так или иначе, но Роман неожиданно начал крайне самоуверенно утверждать свое старшинство в княжестве, не оглядываясь на Владимир. Младшие братья его тут же обратились за помощью к залесскому князю и тот отправил в Рязань "ограниченный контингент" для вразумления смутьяна. Роман не рискнул встречаться с победителем Колокши лицом к лицу и бежал к половцам, послав, однако, за помощью в Чернигов. Святослав, уже вовсю ведший приготовления к войне со Смоленском, попытался было разрешить этот несвоевременный и ненужный конфликт, отправив на выручку зятю своего сына Глеба с дружиной, чтобы тем самым уравновесить присутствие в княжестве владимирских войск и сподвигнуть Всеволода на достижение компромисса. Но тот вновь во всей красе продемонстрировал, чему его научила хоть и недолгая, но жизнь в Византии.

Всеволод пригласил Глеба Святославича на переговоры в занятую им рязанскую крепость Коломну. А когда тот приехал... без каких-либо переговоров заковал его в цепи и отослал во Владимир, в поруб. Тот самый, где два года тому назад сидели Мстислав и Ярополк Ростиславичи, Глеб и Роман рязанские. И откуда двое из них вышли искалеченными, а один не вышел вовсе. После чего продолжил наводить в Рязани свои порядки.



Святослав Всеволодович,
Иллюстрация к "Слову о Полку Игоревом".

Святослав был в ужасе. Попадать в плен к владимирскому князю с недавних пор считалось крайне неудачной затеей. Опасной для здоровья. А для черниговского князя это означало еще и открытие у него в тылу второго фронта! Святослав был вынужден полностью пересмотреть свои планы на зимнюю компанию 1180-1181 гг. — теперь в первую очередь необходимо было решить именно эту так некстати возникшую проблему, освободив сына, но и не допустив возможного объединения Всеволода со смоленскими Ростиславичами. Единственным светлым пятном за весь 1180-й год для Святослава оказалось то, что по смерти Мстислава Храброго, представителя смоленского дома, в Новгороде восторжествовала прочерниговская партия, и на новгородский стол был приглашен его сын Владимир. Тем самым Святослав Всеволодович заполучил в свое распоряжение новгородские полки и удобный плацдарм для наступления как против Смоленска, так и против Залесья. А еще в числе его союзников оказался наш знакомец — мечтающий поквитаться с Всеволодом за свое ослепление Ярополк Ростиславич, последний из былых товарищей великого князя владимирского по четверному союзу изгоев.

И начался грандиозный Северный поход Святослава Всеволодовича. Беспримерный марш протяженностью почти в 2 000 километров сквозь русскую зиму...


Окончание следует. Теперь уже точно окончание))

@темы: история, исторические персоны, занимательная история, заметки на полях

12:42 

Казни Всеволодовы. Истинный византиец.

House Katsap - We do not jump.
И наконец перейдем непосредственно к казням всеволодовым)

Если при описании предыдущих событий войны 1174-1177 гг. все основные наши источники — владимиро-суздальские летописи, новгородские и южнорусские, дают в целом идентичную, различающуюся лишь полнотой рассказа да некоторыми деталями, картину, то когда заходит речь о случившемся вскоре после Колокши, реальность раздваивается. Новгородские и южнорусские летописи пишут об ослеплении Мстислава и Ярополка Ростиславчей по приказу Всеволода. Восходящие же к владимирскому великокняжескому летописанию времен Большое Гнездо летописные своды в этом месте вдруг рассыпаются в странных и путанных разъяснениях того, как владимирцы на третий же день, не успев еще толком отпраздновать победу, раз устроили в городе "мятеж велик", выражая недовольство тем, что пленных князей и бояр держат в порубе живыми и здоровыми, вместо того чтобы немедленно убить или ослепить их. И сразу как только во Владимир доставили и бросили в ту же темницу выданного рязанцами Ярополка — снова возмутились всем городом, "множеством людей и с оружием", якобы, явившись на княжеский двор и настаивая на том, чтобы пленники были ослеплены! Всеволод же, дескать, этому всячески противился и печалился человеческой злобе. Няшка такой.

В позднейших летописях, основанных на владимиро-суздальской традиции, и вовсе говорится, что ослепление Ростиславичей было делом рук толпы, самовольно ворвавшейся в поруб. И даже из города их затем выгнали, якобы, сами владимирцы. Ну, а Всеволод... а Всеволод в этот момент словно в воздухе растворился. Нет его в рассказе летописей и все тут. Рафик неуиноватый.



Убийство Игоря Ольговича киевлянами.

Разумеется, всем этим россказням веры нет ни на грош. Не то чтобы горожане были в принципе на такое не способны. Мы хорошо знаем, например, как в 1147 году в Киеве толпа растерзала свергнутого и заключенного в монастырь бывшего великого князя Игоря Ольговича. А в 1211-м галичане повесят двоих (троих?) Игоревичей (сыновей главного героя "Слова о Полку...") на крепостной стене. Но рассказ владимирского летописца настолько нелогичен и бессвязен, что единственная его деталь, в которую охотно веришь, это как бы случайно проскользнувшая в речи восставших горожан оговорка: "а се ворози твои и наши Суждалци и Ростовци". То есть кого владимирцы и в самом деле могли требовать у князя выдать на расправу, и воспоминание о чем могло отразиться в сохранившемся в местном летописании рассказе о мятеже, так это пленные ростовские и суздальские бояре — Борис Жидиславич и иже с ним. К ним-то у жителей Владимира, да и других "молодших" городов Залесья, были вполне реальные счеты и все основания полагать себя вправе предъявить их к оплате. И более чем вероятно, что Всеволод пошел навстречу желанию горожан и безо всяких там мятежей, отдав бояр-изменников на расправу толпе. Во всяком случае, с этого момента их имена исчезают из истории.

А вот распоряжаться жизнью Рюриковичей все же имел право только другой член общерусской княжеской семьи, но никак не простецы. Посягательство на эту безусловную прерогативу со стороны "гражан" да даже и бояр не могло бы не привлечь внимание летописцев в Новгороде и на Юге. Однако ж, они молчат. Из чего мы можем сделать однозначный вывод, что инициатива ослепления Ростиславичей целиком и полностью принадлежала Всеволоду.

Да и нетипична была подобная казнь для Руси. Побежденных соперников Рюриковичи как правило либо просто изгоняли, предварительно взяв с них крестоцелование не искать более под собою спорного стола, либо брали в заложники, держа в порубе до выкупа или обмена. Либо же, в крайнем случае, особо опасного оппонента могли постричь в монахи, тем самым вычеркнув его "из мира", то есть лишив права претендовать на мирскую, светскую власть. Убийства или причинения иного серьезного вреда здоровью другого князя по возможности старались избегать. Как бы там ни было, но даже самые отдаленные ветви Рюриковичей воспринимали друг друга как братьев, членов одной большой, пусть и не очень дружной, но семьи. А вот для Византии, где вырос Всеволод, и откуда была родом его мать, подобный способ расправы с политическими противниками был более чем привычен.

Здесь следует сделать небольшое отступление и пояснить, что "ослепление", о котором идет речь в данном случае, не подразумевало чего-то вроде выкалывания или выжигания глаз, как это иногда представляется. Подобная жестокая казнь на Руси именовалась не ослеплением, а "выниманием очей". Ей, к примеру, подверг бояр своего сына Василия Александр Ярославич Невский в 1257 году. Ослепление же подразумевало нанесение ножом, иглой или иным инструментом лишь небольших повреждений роговице глаза, не всегда даже приводивших к полной потере зрения, но делавших человека ограниченно дееспособным. В чем, собственно, и был смысл казни — предполагалось, что с утратой дееспособности человек лишался и политических амбиций. Впрочем, пример двух наиболее известных князей-слепцов в истории Руси — Василько Теребовльского и Василия II Темного — свидетельствует о том, что даже подвергшийся этой процедуре, затем вполне еще мог прожить долгую и насыщенную жизнь, в том числе в полном объеме исполняя княжеские функции.



Ослепление Василько Теребовльского.

Примером сомнительной эффективности ослепления оказалась и судьба Мстислава и Ярополка Ростиславичей. Выдворенные Всеволодом из Владимиро-Суздальской земли после свершившейся расправы, они направились в Смоленск, к своим союзникам смоленским Ростиславичам, где в церкви святых Бориса и Глеба на Смядыни (т.е. на месте гибели святого Глеба), согласно новгородской летописи, с ними произошло... чудо прозрения! Вряд ли, впрочем, такое уж чудо и столь уж внезапное. Скорее следует поблагодарить дрогнувшую (либо наоборот твердую и умело отмерившую силу так, чтобы причинить как можно меньше вреда) руку владимирского палача. А быть может, и самого Всеволода, пытавшегося больше напугать племянников, нежели реально их покалечить. И, конечно же, вряд ли это было полное восстановление функций зрения. Однако, показательно, что вскоре после этого новгородцы, хоть и под давлением смоленских князей, но согласились вновь принять на княжение проигравшего очередную битву Мстислава. Ярополк же получил в удел Торжок. Сомнительно, что бы Новгород пошел на подобное, будь они оба в самом деле слепы. Два князя-калеки — это уже перебор, как ни посмотри. То есть у нас нет оснований не верить в "чудо прозрения".

И все же казнь есть казнь, и без последствий она пройти не могла. Говоря о состоянии Ростиславичей после ослепления, новгородский летописец упоминает о "гниющих очах", и, похоже, что по крайней мере для одного из братьев это было отнюдь не преувеличением. Не смотря на частичный возврат зрения вскоре после обретения свободы, здоровье Мстислава было серьезно подорвано. Возможно, что и в самом деле не обошлось без инфекции. Так или иначе, но уже в следующем 1178 году он скончался на новгородском столе. Его место занял было Ярополк. Но Всеволод, сквозь пальцы посмотревший на вокняжение в Новгороде больного Мстислава (к тому же, его задобрили посадив в Волоке Ламском племянника владимирского князя Ярослава Красного, сына Мстислава Юрьевича из палестинского Аскалона), в младшем из Ростиславичей, явно легче перенесшем ослепление, все же усмотрел опасность для себя и отреагировал немедленно. Он арестовал всех новгородских купцов, находившихся в своих владениях, а затем атаковал и сжег бывший до того уделом Ярополка Торжок. Не в последний, кстати, раз.

Не желая обострять отношения со все увереннее показывавшим зубы молодым владимирским князем, новгородцы передумали и отказали Ярополку в столе, вместо него пригласив к себе из Смоленска бывшего великого князя киевского Романа Ростиславича. Того самого, к слову, которого когда-то пытались потеснить князья-изгои четверного союза. Но и тот умер уже в 1179 году, и новым новгородским князем стал его младший брат Мстислав Ростиславич Храбрый. Еще один наш старый знакомец, разгромивший в 1173 году под Вышгородом Бориса Жидиславича и заставивший изгоев отступиться от Киева. Где в это время находился Ярополк, мы точно не знаем. Вряд ли новгородцы рискнули вернуть его в отстраивающийся после "дружеского визита" Всеволода Торжок. Но и, думается, он не покинул новгородскую землю, продолжая вынашивать планы мести владимирскому князю.

Однако, только не смейтесь, "гонки на гробах" в Новгороде тем временем продолжались, и в 1180-м не стало уже Мстислава Храброго. Новгородский стол занял Владимир Святославич, сын черниговского князя (и соправителя-дуумвира киевского великого княжения) Святослава Всеволодовича (один из героев "Слова о Полку..."), вновь уже ранее встречавшийся нам в этой истории — это именно он возглавлял союзных Всеволоду Юрьевичу черниговцев в битвах на Белевском поле (1175) и Колокше (1177). А в 1178 году Всеволод еще и выдал за него дочь своего покойного брата Михалко. Но если вы думаете, что это окончательно выбило почву из-под ног Ярополка Ростиславича, то вы глубоко заблуждаетесь. И забываете о том, насколько сложными и запутанными могли быть отношения родства между Рюриковичами, подчиненные постоянно меняющимся геополитическим соображениям. Дело в том, что уже в 1179-м младшая сестра Владимира Святославича вышла замуж за рязанского князя Романа Глебовича, одного из пленников, взятых Всеволодом и Владимиром на Колокше двумя годами ранее, и о судьбе которых мы, увлекшись Ростиславичами, еще не успели поговорить.

Союз Залесья и Чернигова дал трещину и вот-вот грозил рассыпаться на куски. Ярополк замер в предвкушении. Приближалась развязка.


Продолжение следует)

@темы: история, исторические персоны, занимательная история, заметки на полях

Складские помещения Утенского замка, Нальшаны.

главная