• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: История (список заголовков)
22:16 

чудеса и их монетизация

House Katsap - We do not jump.
Не в продолжение Всеволода цикла, но как бы в дополнение к нему и отвечая на задававшийся ранее вопрос о той роли, что играли чудотворные иконы в Средние века на Руси как в жизни простых людей, так и в вопросах государственного строительства. И для пояснения того, почему одним из первых шагов Андрея Боголюбского, когда он только задумался о создании собственного не связанного с киевским великокняжеским столом государства, ставшего зернышком, из которого позднее выросла Россия, был выбор будущей главной святыни его державы.

А еще просто как интереснейшая история из жизни всех слоев общества, от простого крестьянства и до князей, Великого княжества Владимирского и Московского на рубеже XIV-XV вв. Про веру, бизнес и... рейдерство)

Итак. Как выглядит типичная история основания обычного русского средневекового монастыря? Некий благочестивый старец уходит в дикую пустынь, где выкапывает себе крохотную пещерку или возводит скромный домик, проводя время в молитвах и посте. Нет, конечно, бывают и оригиналы, вроде приплывших прямиком из Рима верхом на камне... Но об этом я как-нибудь потом расскажу) Так вот, затем рядом с первым старцем поселяется еще несколько. Со временем их число растет, они возводят первую деревянную церквушку и начинают задумываться об установлении церковного общежития... Как минимум две трети рассказов о возникновении наших монастырей строятся по этому шаблону.



Колочский (Колоцкий) монастырь на юбилейной монете Банка России,
3 рубля, серебро, 2012 г.

А вот история Колочского (или как он зовется сейчас — Колоцкого) монастыря, что под Можайском, Московская область, на этом фоне выделяется:

+++

@темы: религия, история, занимательная история

17:54 

лепота! или документы МИД времен Василия III

House Katsap - We do not jump.
У Лобина прекрасное. Оформление русско-имперского и русско-тевтонского соглашений о создании антиягеллонской коалиции в 1514-1517 гг.:



Сколько в эти завитушки труда вложено! И ведь все вручную, не в фотошопе нарисовано и на принтере распечатано.

И булла Василия III к русско-имперскому договору:


@темы: история, хистори-фото

21:35 

а потом пришла Ольга и все опошлила)

House Katsap - We do not jump.
И подводя краткий итог предыдущему.

Первое десятилетие X века — в земле ильменских словен (и псковских кривичей?) под эгидой варяжской корпорации происходит образование "державы Олега Вещего". Скорее всего не первое в своем роде, но оказавшееся неожиданно очень успешным, хоть и недолговечным.

В середине-второй половине нулевых годов оно распространяет свою власть на земли мери и смоленских кривичей, где еще с середины прошлого века действуют основанные варягами фактории со смешанным населением (Тимерево, Сарское городище, Гнездово), получая выход к Волге и Днепру. В 908-910 "держава Олега" переходит к масштабной экспансии сразу по обоим этим направлениям, что выливается в Каспийские походы и завоевание Киева. Происходит первое объединение Севера и Юга, владения "рода русского" впервые простираются от Невы на севере до среднего течения Днепра на юге, от мерянских лесов на северо-востоке до Деревской земли на западе. Хазарский каганат теряет своих данников — полян, северян, радимичей. Все вместе это не может не привлечь внимания византийской дипломатии.



Смерть Аскольда и Дира.

+++

@темы: история, заметки на полях, Дом Святой Троицы

19:12 

кто в Киеве нача первее княжити...

House Katsap - We do not jump.
Так, для себя, внезапно захотелось набросать кое-какие мысли по поводу начального периода истории Руси...



Похороны знатного руса в Булгаре, Г.И. Семирадский

Что мы знаем наверняка?

- Рюрик — миф, его не существовало и он не отец Игоря; но в основе легенды вполне возможно лежат реальные события середины IX века, связанные с именем Рорика Фрисландского, однако, относятся они к истории земли ободритов, а никак не к истории Руси, куда предание попало вместе с собственно ободритами (варягами?);
- призвания варягов не было, это поздняя легенда, появившаяся лишь в конце XI столетия; но в сборной славяно-балто-финно-иранской солянке первой половины X века на Руси действительно присутствовал значительный компонент носителей северогерманских имен (ободриты?), и они занимали доминирующее положение во властной пирамиде;
- первый реально-исторический персонаж русской истории — Олег Вещий;
- Олег пришел в Киев с Севера (из Ладоги или, скорее всего, неизвестного нам по имени города на месте Рюрикова Городища, предшественника Новгорода);
- завоевание Киева в 882 г. — миф и в действительности должно было состояться только уже в X веке;
- поход Олега на Царьград в 907 г. с приколачиванием щита на врата — миф, хотя возможно и является отражением набегов русов на Гилян в 909-911 гг., в частности — захват русами Абесгуна в 909-м;
- единственная безусловно достоверная дата, связанная с именем Олега — 911 г., заключение русско-византийского договора;
- в тексте договора 911 года Киев не упоминается;
=> значит ли это, что завоевание Олегом Киева следует отнести ко времени позднее 911 г.?
=> значит ли это, что Олег вообще не завоевывал Киев, и это было делом рук Игоря, как и утверждает НIЛ, а центр "державы Олега" располагался где-то в другом месте?
- Олег и Игорь не родственники (указание на их родство позволило бы первым летописцам выстроить намного более логичную и непротиворечивую схему ранней истории Руси, но они так и не осмелились на этот шаг; видимо, подобное утверждение слишком сильно входило бы в противоречие с общеизвестными на тот момент, рубеж XI-XII вв., фактами; почему-то им было проще придумать Игорю мифического отца в лице Рюрика), Олег знать не знал никакого Рюрика, и что его связывало с Игорем (и связывало ли вообще?), нам наверняка не известно;
- Игорь не мог быть рожден еще в IX веке, скорее всего он появился на свет где-то в районе 910 г. или даже ближе к 920 г.;
- женитьба Игоря и Ольги в 903-м — миф, в действительности их брак должен был быть заключен не ранее середины-второй половины 930-х гг.;
- единственные достоверные даты из жизни Игоря:
#941 г. — первый неудачный поход на Византию
#943 г. — второй поход на греков, завершившийся подписанием мира
#944 г. — собственно русско-византийский договор
#945 г. — гибель в Деревах


Теперь порассуждаем.

+++

@темы: история, исторические персоны, заметки на полях

11:11 

белые vs. красные

House Katsap - We do not jump.
Совсем не моя тема, но материал любопытный — А.В. Ганин "Раскол Генерального штаба".


@темы: история

21:26 

Казни Всеволодовы. Развязка.

House Katsap - We do not jump.
И, наконец-то, завершая рассказ о казнях Всеволодовых)

И на этот раз нам уже не обойтись без карты. Хотя бы для того, чтобы в полной мере оценить масштаб Северного похода Святослава Всеволодовича 1180-1181 гг.:

++Под катом ибо здоровая)++

Отправная точка движения армии Святослава — Чернигов. Далее по Десне на Новгород Северский, оттуда к Оке и, минуя Окский лес (из-за которого Залесье, собственно, и зовется Залесьем) на север, через Москву к Волге в район Твери. Все это время, как можно видеть по карте, Святослав перемещался вдоль границ своих врагов — сначала огибая с юга пределы Смоленской земли и приближаясь к рязанским рубежам, а затем по границе Смоленска и Залесья, — как бы дразня их, заставляя гадать, в какой момент и в какую сторону он направит свой удар? На Смоленск? Рязань? Владимир? В устье Тверцы черниговское войско соединилось с новгородскими полками Владимира Святославича и, покончив наконец с неопределенностью, развернулось на Переяславль Залесский. Вниз по Волге, затем по Дубне и по левому ее притоку — реке Влене, на берегах которой Святослав и встретился с преградившим ему дорогу Всеволодом.

Забегая вперед, замечу, что после Стояния на Влене путь черниговского князя будет лежать назад к Твери, вверх по Тверце и далее по Мсте в Новгород. Оттуда, после небольшой передышки, снова на юг — по Ловати, до теперь уже пограничья Смоленска и Полоцкой земли, где его ждет встреча с союзными полоцкими князьями. Через Витебск он двинется на вторую цель похода — ставший яблоком преткновения между Рогнедичами и смоленскими Ростиславичами Друцк. А после успешного выдворения из Друцка смолян — на Днепр и вниз по реке к Киеву, который и должен был стать для него главным призом во всей этой компании. Должен был. И, в общем-то, стал. Хотя и с некоторыми оговорками. Но это уже совсем другая история)

Таким образом, в общей сложности за зиму-весну 1180-1181 гг. Святослав прошел около двух тысяч километров, описав вокруг Смоленщины полный круг! Но нас, разумеется, сейчас интересует конкретно Стояние на Влене, завершившее первый этап Северного похода.

Новгородские летописи, рассказывая об участии своих полков в этом походе, хвастливо заявляют, что союзники "положиша всю Волгу пусту и городы и все пожгоша". Меж тем, никаких других "пожженых" городов, кроме разрушенного уже при отступлении Дмитрова, ни один источник, в том числе и сами новгородцы, назвать не в состоянии. Даже Тверь, практически у стен которой встретились черниговская и новгородская рати, как город в тексте летописи не упоминается. Вместо этого говорится о том, что армии "съяшася на ВолзЂ усть ТфЂри", т.е. в устье реки Тверцы. Стоящий в том же устье город будто бы и не существует для проходящих мимо него ратей. В этом, однако, нет ничего удивительного, если войти в положение Святослава, оказавшегося втянутым в противостояние с владимирским князем против собственной воли. Да еще и опасающегося за жизнь своего сына, находившегося в заложниках у Всеволода. Действия черниговского князя были скорее демонстративными, нежели в самом деле агрессивными, и он до последнего удерживал своих людей от разорения залесских городов, мимо которых лежал их путь — Москвы, Твери и прочих.

Не горел желанием сражаться с недавним своим союзником и Всеволод, встретивший врага на Влене, "учиниша около себе твердь". То есть укрепив свой берег реки полевыми фортификационными сооружениями — редким явлением в военном деле Древней Руси и не иначе как подсмотренным Юрьевичем еще во время его жизни в Византии. Но и интереса к переговорам, не желая идти на какие-либо уступки, он так же не проявлял.

Войска недвижно застыли друг напротив друга. Святослав, не смотря на явное численное превосходство, не решался атаковать укрепленные позиции владимирцев, все еще надеясь, что его военной демонстрации окажется достаточно, чтобы принудить Всеволода к миру. Тот же, ничуть, похоже, не впечатленный, тем паче не собирался никуда выходить из своей "тверди", дожидаясь наступления весенней распутицы, грозившей поймать армию противника в ловушку. Две недели противостояния ни к чему не привели. Попытка Святослава в конце концов воззвать к рыцарским чувствам оппонента, предложив ему или отступить от берега и позволить черниговской армии беспрепятственно переправиться через реку, или самому безопасно перейти на эту сторону, и в честном бою, вручив себя воле божьей, решить наконец-то их спор, закончилась тем, что Всеволод... заковал послов в цепи и отправил их во Владимир, не дав никакого ответа и продолжив молча взирать на оппонента со своего берега.


Так и не осмелившись вступить со Всеволодом в бой на его условиях, не сумев склонить того к переговорам и видя приближение весны, Святослав был вынужден начать отступление. Лишь напоследок, показательно срывая злость, разрушив именной город владимирского князя — Дмитров. Ненадолго задержавшись в Торжке, где с разрешения новгородцев был вновь посажен Ярополк Ростиславич, получивший указание всячески тревожить владения Всеволода, Святослав с сыном отправились в Новгород. Пережидать весеннее половодье и готовиться ко второму этапу компании — походу на Друцк. Но едва спала большая вода, и черниговские и новгородские полки вступили в пределы Полоцкой земли, как под стенами Торжка возникло владимиро-суздальское войско. После пяти недель осады, так и не получив никакой помощи от бессильного в отсутствии и князя и войска Новгорода, Торжок сдался и был предан огню. Второй раз за последние два года. Вскоре после этого раздосадованные новгородцы просто сроют город, и на какое-то время жизнь в Торжке вовсе прекратится.

Раненый же стрелою Ярополк предстал перед лицом Всеволода Юрьевича. В оковах.

Давно не виделись, брат! — приветствовал племянника и бывшего соратника по союзу изгоев великий князь. — Ой, прости! Я сказал "виделись"? — с виноватым видом покачал он головой. И, наклонившись вперед, впился взглядом в Ярополка: — Так ты все еще видишь меня? Все еще...

Чем закончилось второе пленение Ярополка Всеволодом мы, увы, можем только гадать. Был ли он вновь ослеплен? Теперь уже окончательно? Трудно сказать. Но вряд ли в этот раз дядя отнесся к племяннику мягче, чем в прошлый, после Колокши. С уверенностью, пожалуй, можно говорить лишь о том, что Ярополк на долгие годы исчез в порубе, потому что летописи забывают о его существовании аж на целых пятнадцать лет. Зато в том же 1181 году из владимирской темницы выходит захваченный в Коломне сын черниговского князя Глеб. Святослав окончательно признает Рязань сферой влияния Всеволода и даже сквозь пальцы смотрит на смену на новгородском столе своего сына Владимира на ставленника залесского князя, очередного изгоя из рода Мономашичей — Ярослава Владимировича. И лишь в 1196 году, когда уже после смерти Святослава Всеволодовича во время очередного раунда древнерусской Игры Престолов пришел черед залесских полков вторгаться в Черниговщину, мы вновь внезапно встречаем имя Ярополка на страницах летописи. Изгнание многострадального Ростиславича из Черниговской земли было одним из условий заключения мира, поставленных Всеволодом перед Ольговичами. Видимо, получивший незадолго до этого свободу князь-изгой и после повторного плена не оставил попыток навредить своему дяде, и, едва появилась такая возможность, примкнул к его оппонентам. Тщетно.

Условие было принято, и мир заключен. А Ярополк, преданный своими последними союзниками, теперь уже навсегда канул в лету. Ни сообщений о смерти, ни о пострижении в монахи, ни о новом пленении... Но ведь не мог же он просто раствориться в воздухе? Последним из недругов Всеволода, кто в 1196 году мог дать убежище Ростиславичу, оставался волынский князь Роман Мстиславич. Однако летописи того времени, прекрасно осведомленные о делах волынского двора, более никогда не упоминают о нашем герое. Он просто исчез.

А вскоре в маленьком уединенном городке Дмитрове, личном городе Всеволода Юрьевича, в церкви Успения Богородицы появилась икона святого покровителя великого князя — Дмитрия Солунского с полуобнаженным, словно в немой угрозе, мечом. Совпадение? Может да. А может и нет...

В 1206 году во владимирский поруб вновь угодит и племянник Ярополка рязанский князь Роман Глебович, еще один герой Колокши, в прошлый раз потерявший в заключении отца, и виновник Стояния на Влене. Свободу он обретет только уже после смерти Всеволода Большое Гнездо в 1212-м. Но почти сразу же скончается и сам, унеся с собою в могилу тайну о том, довелось ли ему вновь встретиться в темнице со своим дядей? Или тот к тому времени был уже мертв? Нам остается уже только гадать...

@темы: история, исторические персоны, занимательная история, заметки на полях

08:22 

типичный для котэ способ оставить свой след в истории xD

House Katsap - We do not jump.
Средневековый манускрипт был обоссан котом в процессе написания.

Монах был вынужден оставить страницу пустой, нарисовать картинку с котом и обругать кота следующими словами:

“Hic non defectus est, sed cattus minxit desuper nocte quadam. Confundatur pessimus cattus qui minxit super librum istum in nocte Daventrie, et consimiliter omnes alii propter illum. Et cavendum valde ne permittantur libri aperti per noctem ubi cattie venire possunt.”

[Here is nothing missing, but a cat urinated on this during a certain night. Cursed be the pesty cat that urinated over this book during the night in Deventer and because of it many others [other cats] too. And beware well not to leave open books at night where cats can come.]

Здесь ничего не пропало, но однажды ночью сюда помочился кот. Проклятый прескверный кот помочился на книгу однажды ночью в Девентере, и посему многие другие тоже. И опасайся оставлять открытую книгу ночью там, куда могут прийти коты.





@темы: хистори-хьюмор, котэ, история

20:03 

что общего у Боголюбского с Лукасом?

House Katsap - We do not jump.
И так, маленькая ремарочка вдогонку к предыдущему.

"Сказание о чудесах Владимирской иконы Богородицы" на первый взгляд производит крайне странное впечатление. Своим очень простым, разговорным, совсем не книжным языком, откровенной схематичностью, однообразием и полной несерьезностью большинства подобранных "чудес". Ну, в самом деле, что это за чудеса такие: княжеский слуга верхом на лошади завяз в болоте, но затем все же сумел выбраться; испугавшаяся чего-то лошадь едва не потоптала беременную крестьянку, но все обошлось; у кого-то ячмень на глазу вскочил, а потом прошел... Последнее "чудо" и вовсе из разряда скорее казусов: на торжественном открытии Золотых ворот во Владимире осыпалась часть каменной кладки, в поднявшейся пыли и суматохе кто-то из княжеских слуг ударился в панику и побежал к Андрею с криком "Шеф, все пропало! Гипс снимают, клиент уезжает!" Но когда пыль осела, оказалось, что никто даже не пострадал. Лишь провинившиеся каменщики в сторонке тихонько намыливают себе веревку. И это чудо?

Половина из десяти приведенных "чудес" связана с целительными свойствами святой воды, которой омывают икону, и которую можно получить в Успенском соборе в обмен на некоторое пожертвование. Это уже, извините, просто-напросто реклама! Продакт-плейсмент от попа Лазаря. Наконец, в тексте прямо упоминается черная магия — волшебство с яйцом по наведению порчи.

Фактически в "Сказании" содержится лишь одно полноценное, описанное в соответствии со всеми канонами церковной литературы чудо — номер три. Самое подробное и развернутое, полное увлекательных перипетий и выпавших на долю исцеляемого тяжелых испытаний, украшенное явлением самой Богоматери при большом количестве свидетелей, в том числе лично великого князя Андрея и настоятеля Успенского собора Нестора, и завершающееся большим праздником, который действительно должен был остаться в памяти современников.


Первоначальный вид Успенского собора во Владимире, 1158-1160 гг.
Реконструкция Н. Воронина.

Так почему же произведение, ставшее первым, основополагающим в литературной традиции, посвященной Владимирской иконе Богоматери, такое... несерьезное?

На самом деле все вопросы разом снимаются, если мы примем во внимание, что перед нами не законченная работа, а... черновик. Наспех набросанный на полях черновой вариант, писавшийся под диктовку самого Андрея Боголюбского (на что прямо указывает и неоднократное упоминание в тексте князя, бывшего свидетелем нескольких из чудес, и упоминания такой крайне личной, интимной для него детали, как тяжелые роды княгини), задумчиво барабанившего пальцами по столу и приговаривавшего: "Так, пиши это, и это, и это тоже... Не важно, что ерунда, все равно пиши! До кучи сгодится. Потом разберемся, что из этого оставить, а что выкинуть..." Вот только до "разберемся" так и не дошло.

Представьте себе аналогию: известный режиссер задумывает масштабную фантастическую франшизу. Ну, скажем, "Галактические войны" про рыцарей, дерущихся на световых копьях. Нанимает сценариста, и они вдвоем делают пробную раскадровку нескольких вступительных сцен первого эпизода будущего фильма. А потом вдруг что-то идет не так. Режиссер умирает (точнее его забивают насмерть софитами актеры, которых он тиранил на съемочной площадке), студия разоряется, сценарист теряет работу... Но идею франшизы подхватывают другие и воплощают ее в жизнь, "Галактические войны" обретают многомиллионную армию преданных фанатов, новые фильмы выходят один за другим как горячие пирожки, связанная с ними продукция пользуется бешеной популярностью, вокруг франшизы складывается целая субкультура. И однажды какой-то журналист совершенно случайно обнаруживает в архивах давно почившей в бозе киностудии ту самую черновую раскадровку первого так и оставшегося неснятым эпизода. И неважно, что раскадровка кривая-косая, нарисована задней левой ногой сточенным по самое не могу карандашом для детской раскраски, что сюжет ходульный и незавершенный, персонажи плоские и нераскрытые... Ценность ее для фанатов и даже высоколобых критиков не в содержании и исполнении, а в том, что она была в начале всего, именно с нее и началась вся франшиза! И этого достаточно.

@темы: заметки на полях, история, религия

16:31 

Иуда Ростовский

House Katsap - We do not jump.
Очередная интерлюдия к всеволодову циклу.

На этот раз мне хотелось бы чуть подробнее остановиться на одном из ранее затронутых, но, быть может, показавшемся кому-то незначительным и второстепенным, персонаже цикла. А заодно еще раз коснуться темы основанного Андреем Боголюбским культа Вышгородской (Владимирской) иконы Богоматери, сыгравшего немаловажную роль в событиях междоусобицы 1174-1177 гг. в Залесье. С разговора о котором, вернее об одном из возведенных в его честь храмов, собственно, и начался весь этот цикл заметок.



"Боярин", К.Е. Маковский.

Я хотел бы вспомнить о боярине и воеводе Борисе Жидиславиче. Одном из пленников Всеволода после Колокши, вероятно, отданном на расправу владимирцам. Что же мы о нем знаем?

Ростовский (скорее всего, хотя, как мы увидим ниже, семья его происходит из других краев) боярин и видный военачальник. Ближайший сподвижник Андрея Боголюбского. В летописях впервые упоминается под 1169 годом как руководитель похода собранной Боголюбским разношерстной армии на Киев. Да-да, когда ныне украинцы клянут "первого москаля" Андрея Боголюбского за "варварское разграбление" Киева в 1169-м, на самом-то деле им следует адресовать свои укоры Борису Жидиславичу. Это именно он, будучи приставлен как главный воевода к формальному предводителю армии, княжичу Мстиславу Андреевичу, взял Казань Киев! Не Андрей, господа свидомые патриоты, а Борис.

Он же руководил войсками Боголюбского и в следующем масштабном походе, организованном Андреем в 1170 году на Новгород. Походе, который, по замыслу владимирского князя, должен был повторить успех Киевского разгрома, но... обернулся внезапным поражением. Кстати, по легенде, связанным как раз с чудом от иконы Богоматери. Но не Владимирской, а чуть менее известной ее ровесницы — Знаменской.



Знаменская икона Божией Матери.
Новгород, Святая София.


Неудача 1170-го, впрочем, не сильно отразилась на положении Бориса в державе Боголюбского. И в 1172-м он вновь командует владимиро-суздальским ополчением в набеге на Волжскую Булгарию. Правда, проявляет излишнюю медлительность, едва не стоившую жизни сыну его господина Мстиславу Андреевичу.

Но в следующем 1173-м руководство новой огромной армией, брошенной Андреем Боголюбским на повторное завоевание Киева, снова поручается нашему герою. Вот только заканчивается все, как я уже и писал ранее, полнейшим фиаско под Вышгородом. Борис с позором возвращается домой, и на этот раз его явно ждет не самый теплый прием...

Так как уже в 1174 году сразу же после убийства Андрея Боголюбского мы видим его в компании с неким Дедилцем (Дедилой или Дедиличем), но уже в качестве представителей... рязанского князя Глеба, радеющими за избрание на освободившийся залесский стол Мстислава и Ростислава Юрьевичей.

Наконец, в 1177-м при описании итогов Второй битвы на Колокше мы в последний раз встречаем имя Бориса Жидиславича (и опять в компании с Дедилцем, уж не родичи ли они? братья?) на страницах летописей. Он был взят в плен вместе с Мстиславом, рязанскими князьями и другими наиболее принципиальными противниками Всеволода из числа ростовских и суздальских бояр, доставлен во Владимир и брошен в поруб. И с этого момента исчез из истории...

Но о какой же еще интересной детали биографии Бориса Жидиславича порою забывают?

Давайте откроем сказание «О чюдесех пречистыя Богородица Володимирьскои иконы», созданный не позднее 1163 года (то есть буквально по горячим следам перенесения иконы во Владимир, состоявшегося в 1155-м) древнейший литературный памятник, посвященный утверждению почитания на Руси Вышгородской (Владимирской) Богоматери. И посмотрим на чудо №7:



Ба! Да это же наш герой! Да не один, а с семьей. Оказывается, у него есть сестра Мария, игуменствующая в родовом монастыре в Переяславле Русском. Связь ростовского боярского рода с Переяславлем, кстати, ничуть не должна нас удивлять. Переяславль — отчина, родовое гнездо Мономашичей, еще с момента раздачи уделов Ярославом Мудрым в середине XI века своим сыновьям, когда Переяславское княжество было поручено Всеволоду Ярославичу, отцу Владимира Мономаха. И оно оставалось за младшей ветвью Мономашичей, владимиро-суздальскими князьями, вплоть до XIII века и монгольского нашествия. Более того, название монастыря — Славятин, позволяет заподозрить в деде Бориса Жидиславича известного нам Славяту, боярина великого князя Святополка II Изяславича, упоминаемого ПВЛ под 1095 годом как одного из участников громкого убийства половецких ханов Итларя (праобраз былинного Идолища Поганого) и Котяна (Кытана), совершенного в Переяславле по приказу Мономаха. Именно Славята возглавлял "группу захвата", проникшую в половецкий стан и выкравшую находившегося там в заложниках княжича Святослава.

Но самое интересное все же в другом. Как видно из Сказания, Борис Жидиславич уже в 1163-м, т.е. за шесть лет до первого своего упоминания в летописях, был одним из ближайших соратников и единомышленников Андрея Боголюбского. И одним из главных архитекторов культа иконы Владимирской Божией Матери. Он единственный человек из окружения князя, не являющийся священником, кому Андрей доверил роль свидетеля чудес избранной им для почитания иконы. Обязательного условия для становления официального культа. Фактически вся вера в чудодейственную силу иконы должна была держаться именно на авторитете самого князя и его ближайшего боярина. А кому там зубы жмут, чтобы сомневаться в словах таких людей? То-то же.

Тем поразительнее та роль, что сыграл Борис Жидиславич в событиях 1174-1177 гг., когда рязанские князья с попустительства, а скорее всего по наущению, ростовских и суздальских бояр грабили и жгли возведенные во славу этой иконы храмы владимирской земли. И даже похитили на время ее саму. У нас нет особых оснований сомневаться в том, что четырежды в 1169-1173 гг. возглавлявший объединенные рати Залесья, в 1174-м агитировавший за приглашение Ростиславичей, а в 1177-м упомянутый как первый среди взятых в плен мятежных бояр при окончательном разгроме сторонников Мстислава, Борис на протяжении всей войны за залесский стол стоял во главе оппозиционной ростово-суздальской партии. На тесные же связи, сложившиеся у него с рязанским князем после опалы со стороны Боголюбского за неудачу под Вышгородом, прямо указывают летописи. А значит и за попыткой старой залесской аристократии руками рязанцев искоренить молодой еще культ иконы Владимирской Богоматери стоял он же. Человек, не так давно еще собственными руками возводивший фундамент этого культа! Заложивший в него один из краеугольных камней. Да еще и, как знать, не причастный ли к организации убийства своего господина, Андрея Боголюбского? Чем не Иуда?

И тем не менее, имя этого человека и по сей день неразрывно связано с главной святыней Русской Православной церкви.



Фрагмент Владимирской иконы, логотип кинокомпании Icon.

@темы: заметки на полях, занимательная история, исторические персоны, история

17:05 

Казни Всеволодовы. Опасный союзник.

House Katsap - We do not jump.
И уже почти завершая историю казней всеволодовых.

Итак, в прошлый раз мы остановились на том, что слишком уж увлеклись судьбою ослепленных Мстислава и Ярополка Ростиславичей, забежав чуть вперед и начисто позабыв о том, что на Колокше в плен к Всеволоду попали еще двое князей, участь которых может быть нам не безынтересна. Рязанский князь Глеб Ростиславич, зять Мстислава и Ярополка, лоббировавший в 1174 году среди ростовских и суздальских бояр их призвание на освободившийся после убийства Андрея Боголюбского залесский стол. Дважды жестоко разорявший окрестности стольного града Андрея — Владимира-на-Клязьме, его резиденцию в Боголюбово и возведенные им в честь Вышгородской (Владимирской) иконы Божией Матери храмы. В том числе вывезший было в Рязань и саму икону. И его старший сын — Роман Глебович, соответственно, приходившийся Мстиславу с Ярополком племянником.

Тут, кстати, в очередной раз хотелось бы отметить, насколько причудливо порою могло выглядеть соотношение между различными поколениями рода Рюриковичей. Роман Глебович, как я уже сказал, был племянником Мстислава и Ярополка. Которые, в свою очередь, приходились племянниками Всеволоду. При этом Роман и Всеволод были... сверстниками.

Но вернемся во владимирский поруб, где Всеволод решает судьбу попавших к нему в руки рязанских князей. Так просто, и даже за выкуп, отпускать столь ценных пленников он решительно не собирался. Рязанская земля (точнее Муромско-рязанская, так как изначально центром княжества был именно Муром) издавна была камнем преткновения между Мономашичами и Черниговским домом. Еще со времен падения более ста лет тому назад (1076 г.) Дуумвирата Ярославичей, когда Всеволод I присвоил владения своего брата Святослава, едва не истребив и его сыновей. Олегу Гориславичу не без труда, но удалось отвоевать отчие земли, а позднее в Муроме обосновался вернувшийся из Германии его младший брат Ярослав.



Святослав Ярославич с семьей, Изборник 1073 года.
Ярослав показан ребенком у ног своей матери, Оды Штаденской.

Распространить свое влияние на Муром и Рязань пытались, и небезуспешно, и Юрий Долгорукий и Андрей Боголюбский. Не собирался упускать такую возможность и Всеволод. А вот черниговский князь Святослав, помогший ему занять владимирский стол, полагал, что с Юрьевича довольно и того, что тот уже имеет. Да и рязанские князья все же были младшей ветвью Черниговского дома и не следовало давать их в обиду Мономашичам. А уж когда до Святослава дошли вести о том, как Всеволод поступил с собственными племянниками Ростиславичами... Взволнованный великий князь немедленно отправил к разбушевавшемуся союзнику посольство во главе с черниговским (а так же муромским и рязанским) епископом Порфирием в надежде, что уж авторитет-то церкви удержит нахватавшегося в Византии всяких ужасов Юрьевича от дальнейших эксцессов.

А ситуация действительно становилась напряженной. Всеволод требовал от Глеба безоговорочного подчинения. Глеб упорствовал, не желая склонять голову перед каким-то мальчишкой. Возможно, именно Порфирию принадлежала идея компромиссного варианта — Глеб отказывается от рязанского стола и отправляется в изгнание "на Русь", т.е. на Юг, в Чернигов, а занявший его место Роман Глебович признает себя "подручником" владимирского князя. Тем самым черниговцы пытались и польстить амбициям своего союзника и в тоже время сохранить за собою возможность в любой момент подмять Рязань под себя — ведь Глеба всегда можно было вернуть назад, но уже как черниговского ставленника. Роман вряд ли стал бы противиться возвращению отца и с готовностью признал его старшинство.

Но все испортил сам же Глеб. Он категорически отверг и этот вариант, с вызовом заявив Всеволоду, что скорее умрет, чем откажется от стола, и... умер. Внезапно так. Ну с кем не бывает? Разумеется, Всеволод тут совершенно не причем! Рафик как обычно...

Превратившийся в тот же миг из наследника в обладателя рязанского стола Роман Глебович, естественно, немедля целовал крест владимирскому князю "на всей его воле" и — получил свободу. Сохранив за ним формальное старшинство над остальными рязанскими князьями, Всеволод назначил себя верховным арбитром по всем спорным вопросам над ними. Муромско-рязанская земля вновь вошла в сферу влияния Залесья.

Что, конечно же, не могло не вызвать раздражения в Чернигове. И хотя, как я уже говорил ранее, в 1178 году сын Святослава Всеволодовича княжич Владимир женился на племяннице Всеволода Юрьевича, дочери покойного Михалко, тогда же или чуть позже, в 1179-м, дочь Святослава вышла замуж за Романа Глебовича. То есть будущими наследниками рязанского стола должны были стать внуки черниговского князя, старшинство которого, пока во всяком случае, признавал и сам Всеволод. Тем самым Святослав вновь пытался и сохранить союз с Залесьем и одновременно с тем продемонстрировать свое намерение иметь решающий голос в рязанских делах. Но ни предотвратить ни даже отсрочить неизбежный конфликт это уже не могло.

Взрыв грянул в 1180-м. И в самый неподходящий для этого момент — как раз тогда, когда затянувшаяся аж с 1176 года патовая ситуация вокруг киевского стола между черниговским и смоленским домами разрешилась наконец открытым конфликтом, и Святослав как никогда прежде нуждался во всех своих союзниках. В том числе и в столь многим обязанном ему владимирском князе. Трудно сказать, почему новоиспеченный зять Святослава выбрал именно этот момент для того, чтобы бросить вызов Всеволоду? Случайность? Глупость? Или же были некие сигналы со стороны Чернигова, что с Залесьем все будет непременно улажено? Так или иначе, но Роман неожиданно начал крайне самоуверенно утверждать свое старшинство в княжестве, не оглядываясь на Владимир. Младшие братья его тут же обратились за помощью к залесскому князю и тот отправил в Рязань "ограниченный контингент" для вразумления смутьяна. Роман не рискнул встречаться с победителем Колокши лицом к лицу и бежал к половцам, послав, однако, за помощью в Чернигов. Святослав, уже вовсю ведший приготовления к войне со Смоленском, попытался было разрешить этот несвоевременный и ненужный конфликт, отправив на выручку зятю своего сына Глеба с дружиной, чтобы тем самым уравновесить присутствие в княжестве владимирских войск и сподвигнуть Всеволода на достижение компромисса. Но тот вновь во всей красе продемонстрировал, чему его научила хоть и недолгая, но жизнь в Византии.

Всеволод пригласил Глеба Святославича на переговоры в занятую им рязанскую крепость Коломну. А когда тот приехал... без каких-либо переговоров заковал его в цепи и отослал во Владимир, в поруб. Тот самый, где два года тому назад сидели Мстислав и Ярополк Ростиславичи, Глеб и Роман рязанские. И откуда двое из них вышли искалеченными, а один не вышел вовсе. После чего продолжил наводить в Рязани свои порядки.



Святослав Всеволодович,
Иллюстрация к "Слову о Полку Игоревом".

Святослав был в ужасе. Попадать в плен к владимирскому князю с недавних пор считалось крайне неудачной затеей. Опасной для здоровья. А для черниговского князя это означало еще и открытие у него в тылу второго фронта! Святослав был вынужден полностью пересмотреть свои планы на зимнюю компанию 1180-1181 гг. — теперь в первую очередь необходимо было решить именно эту так некстати возникшую проблему, освободив сына, но и не допустив возможного объединения Всеволода со смоленскими Ростиславичами. Единственным светлым пятном за весь 1180-й год для Святослава оказалось то, что по смерти Мстислава Храброго, представителя смоленского дома, в Новгороде восторжествовала прочерниговская партия, и на новгородский стол был приглашен его сын Владимир. Тем самым Святослав Всеволодович заполучил в свое распоряжение новгородские полки и удобный плацдарм для наступления как против Смоленска, так и против Залесья. А еще в числе его союзников оказался наш знакомец — мечтающий поквитаться с Всеволодом за свое ослепление Ярополк Ростиславич, последний из былых товарищей великого князя владимирского по четверному союзу изгоев.

И начался грандиозный Северный поход Святослава Всеволодовича. Беспримерный марш протяженностью почти в 2 000 километров сквозь русскую зиму...


Окончание следует. Теперь уже точно окончание))

@темы: история, исторические персоны, занимательная история, заметки на полях

22:06 

немного необычный для меня пост

House Katsap - We do not jump.
Ну так и трактовка классического сюжета необычная. И вообще, зацепила песня...


Cкачать Монолог Иуды бесплатно на pleer.com

Стихи, кстати, грузинского поэта М. Квливидзе, перевод на русский — Евтушенко.

<...>
Швырялся ветер тучами, как пеной,
Так, что разверзлось небо, накренясь,
И крик второй раздался над Вселенной,
Но не было предателей меж нас.

Так, неужели, ты ошибся, пастырь,
Учитель, ясновидец и пророк?
Святыня рухнет, разобьется насмерть,
Когда слова не сбудутся в свой срок.

Предательство без низкого расчета
Возможно ли? Ответа Бог не даст,
Но Бог умрет навеки, если кто-то
По предсказанью Бога не предаст.

И я решил встать над собой и веком,
Лобзаньем лживым осквернив уста,
Пожертвовать Исусом-человеком,
Спасая этим Господа-Христа.

<...>


Ну и как же пост без картинки?

Неожиданно понравилась "Тайная вечеря" Павла Попова:



Тоже совсем неклассический подход.

Удивился, увидев среди апостолов мальчишку. А оказалось, что это — будущий Иоанн Богослов, автор "Апокалипсиса". Однако ж. Не знал, что ему на тот момент было всего шестнадцать. Самый молодой из апостолов. И смотрит он тут, как я понимаю, именно на Иуду Искариота...

@темы: хистори-пикчи, религия, лира, история

22:35 

география Игры Престолов

House Katsap - We do not jump.
Нет, не та, которая Мартина, а та которая шла за Киевский великокняжеский стол во второй половине XII - начале XIII веков. Пока не пришел Бабай Батый.

Небольшое такое дополнение к Всеволодову циклу. А то мало ли кто путается и пугается, когда я поминаю в тексте ту или иную разновидность Рюриковичей) В них же реально можно ногу сломить и мозг вывихнуть. Скажем, в моем цикле есть и Ростиславичи как два брата-акробата, сыновья Ростислава, старшего отпрыска Юрия Долгорукого, с которыми Всеволод ведет схватку за владимирское княжение, одна из многочисленных младших ветвей дома Мономашичей. А есть Ростиславичи как смоленская ветвь тех же Мономашичей, происходящая от Ростислава Мстиславича, племянника Долгорукого, принимающая участие в Игре уже более высокого уровня — за киевский стол. А есть рязанский князь Глеб, который тоже Ростиславич, только он уже из совсем другой оперы и всем вышеперечисленным приходится ну очень далекой родней. А ведь где-то там, за чертою рассказа, остались и еще одни известные Ростиславичи — род галицких князей-изгоев. А уж когда я пишу, что умершего в 1178 году Мстислава Ростиславича на новгородском столе сменил Роман Мстиславич, а того еще через год... Мстислав Ростиславич... тут немудрено схватиться за голову)

Но так ли все в самом деле страшно? Для того, чтобы разобраться в основных хитросплетениях древнерусской Игры Престолов, в общем-то, достаточно запомнить всего лишь два треугольника. Это совсем не сложно, тем паче, что они полностью совпадают. Я даже не буду вставлять в пост никаких картинок с картами и прочим, так как они, пожалуй, все только усложнят. Проще словами)

Треугольник первый, географический: Смоленск/Чернигов/Владимир.
Треугольник второй, династический: Ростиславичи/Ольговичи/Юрьевичи (для начала XIII в. актуальнее уже Всеволодовичи).

Смоленск, Чернигов и Владимир — три основных центра силы, вокруг которых и строится вся Игра. Между ними два общерусских стола: Киев — великокняжеский домен, за обладание которым собственно и идет Игра; и Новгород, который преимущественно (не всегда, но преимущественно) контролирует тот же, кто владеет Киевом.

Смоленские Ростиславичи, черниговские Ольговичи и владимиро-суздальские (изначально, вообще-то, переяславские и до самого монгольского нашествия владевшие помимо Залесья еще и Переяславским княжеством на Юге) Юрьевичи — три сильнейших княжеских рода, соперничающие за доминирование. Это не значит, что в Игру время от времени не пытается влезть кто-то, не входящий в Большую Тройку. Но подобных нахальных личностей обычно довольно быстро выпинывают прочь.

Все. Это — фундамент, на который далее уже настраиваются все прочие блоки и кирпичики, а сверху навешиваются и вовсе не шибко обязательные рюшечки.

++Кирпичи и рюшечки++


Для полноты картины, разве что, следует иметь в виду разницу в подходах к Игре у некоторых из ее участников. Начиная с Андрея Боголюбского владимиро-суздальские князья вносят в свое к ней отношение одно принципиальное новшество: если для смоленских, черниговских и волынских князей Киев остается главным призом, за обладание котором ведут борьбу главы домов, то для Юрьевичей он превращается всего лишь в драгоценность короны, ценное украшение, которое, если оно все же свалилось им в руки, следует скорее подарить кому-то из младших родственников. На первом месте для главы дома Юрьевичей всегда остается владимирский стол! Не киевский. А затем и Всеволод Большое Гнездо делает следующий шаг, заявляя о своем праве распоряжаться новгородским столом независимо от того, кто в этот момент владеет Киевом, чем закладывает основание для будущего завоевания Новгорода Иваном III.

Как-то так.

апд

Если совсем просто:

Берем треугольник: Смоленск/Чернигов/Владимир.
Над ним надстраиваем Киев и Новгород. Рисуем отдельную стрелочку от Владимира к Новгороду.
По краям пристраиваем Галич и Рязань. И опять стрелочку от Владимира к Рязани.
С боку пририсовываем Волынь. А от нее стрелочку на Галич.
Сверху сбоку рисуем отдельный маленький кружок — Полоцк.
Все остальное укладывается в мелкую штриховку по краям.

Все)

@темы: заметки на полях, история

17:02 

чудеса в решете

House Katsap - We do not jump.
А вот что заменяло фильмы про вампиров и зомби нашим предкам)) Из Лицевого летописного свода Ивана Грозного:


Явились же в реке Ниле, когда солнце вышло, человекообразны две животины, муж и жена, которые же и сирины нарекаются, то есть вилы, или русалки, сладкогласные, всех умерщвляющие. Образ же имели: от головы и до пупа — человек, прочее же птицыно. Муж — красноперсец дивный, у жены же лицо и волосы чермные, то есть русые, подобно же и у мужа; сосцы же были без волос, волосы же еще более чермные. Люди же с епархом чудились, и заклятья прилагали к тем супругам, чтобы они не ушли они из вида, пока все не увидят предивное это зрелище. И до 9-го часа все люди дивились, видя животных тех, пока же снова они в реку не вошли. Когда же они погрузились, крокодил, всплыв, и выскочив много человек поел.


Крокодил же есть зверь великий, вместе же с тем, и рыба от головы даже до хвоста, с образом хребет его — как черный камень. Чрево же его белое, ного у него 4, хвост у него великий, острый. Хребет же его — одна кость.



В Капетолии же Римской, имевшей спуск в 365 ступеней, змей завелся огромный, который внезапно высовывал голову на закате, страшно губя живущих в городе дуновением своим, в особенности же детей. О нем же некоторые из эллинов попросили божественного Селивестра, говоря: «Пойди, епископ, к змею и сделай так во имя Бога своего, чтоб прекратил хотя бы на один год губить людей, и все уверуем и покрестимся».


Селивестр же пошел и обнаружил небольшое жилище, имеющее дверь медную, где змей жил. И ту дверь во имя Христово затворил Селивестр и вышел, после чего змей не вылезал. Когда же миновало два года, все, приносившие ранее жертву змею, и иные многие, придя к святому Селивестру, крестились.

@темы: история, хистори-пикчи

12:42 

Казни Всеволодовы. Истинный византиец.

House Katsap - We do not jump.
И наконец перейдем непосредственно к казням всеволодовым)

Если при описании предыдущих событий войны 1174-1177 гг. все основные наши источники — владимиро-суздальские летописи, новгородские и южнорусские, дают в целом идентичную, различающуюся лишь полнотой рассказа да некоторыми деталями, картину, то когда заходит речь о случившемся вскоре после Колокши, реальность раздваивается. Новгородские и южнорусские летописи пишут об ослеплении Мстислава и Ярополка Ростиславчей по приказу Всеволода. Восходящие же к владимирскому великокняжескому летописанию времен Большое Гнездо летописные своды в этом месте вдруг рассыпаются в странных и путанных разъяснениях того, как владимирцы на третий же день, не успев еще толком отпраздновать победу, раз устроили в городе "мятеж велик", выражая недовольство тем, что пленных князей и бояр держат в порубе живыми и здоровыми, вместо того чтобы немедленно убить или ослепить их. И сразу как только во Владимир доставили и бросили в ту же темницу выданного рязанцами Ярополка — снова возмутились всем городом, "множеством людей и с оружием", якобы, явившись на княжеский двор и настаивая на том, чтобы пленники были ослеплены! Всеволод же, дескать, этому всячески противился и печалился человеческой злобе. Няшка такой.

В позднейших летописях, основанных на владимиро-суздальской традиции, и вовсе говорится, что ослепление Ростиславичей было делом рук толпы, самовольно ворвавшейся в поруб. И даже из города их затем выгнали, якобы, сами владимирцы. Ну, а Всеволод... а Всеволод в этот момент словно в воздухе растворился. Нет его в рассказе летописей и все тут. Рафик неуиноватый.



Убийство Игоря Ольговича киевлянами.

Разумеется, всем этим россказням веры нет ни на грош. Не то чтобы горожане были в принципе на такое не способны. Мы хорошо знаем, например, как в 1147 году в Киеве толпа растерзала свергнутого и заключенного в монастырь бывшего великого князя Игоря Ольговича. А в 1211-м галичане повесят двоих (троих?) Игоревичей (сыновей главного героя "Слова о Полку...") на крепостной стене. Но рассказ владимирского летописца настолько нелогичен и бессвязен, что единственная его деталь, в которую охотно веришь, это как бы случайно проскользнувшая в речи восставших горожан оговорка: "а се ворози твои и наши Суждалци и Ростовци". То есть кого владимирцы и в самом деле могли требовать у князя выдать на расправу, и воспоминание о чем могло отразиться в сохранившемся в местном летописании рассказе о мятеже, так это пленные ростовские и суздальские бояре — Борис Жидиславич и иже с ним. К ним-то у жителей Владимира, да и других "молодших" городов Залесья, были вполне реальные счеты и все основания полагать себя вправе предъявить их к оплате. И более чем вероятно, что Всеволод пошел навстречу желанию горожан и безо всяких там мятежей, отдав бояр-изменников на расправу толпе. Во всяком случае, с этого момента их имена исчезают из истории.

А вот распоряжаться жизнью Рюриковичей все же имел право только другой член общерусской княжеской семьи, но никак не простецы. Посягательство на эту безусловную прерогативу со стороны "гражан" да даже и бояр не могло бы не привлечь внимание летописцев в Новгороде и на Юге. Однако ж, они молчат. Из чего мы можем сделать однозначный вывод, что инициатива ослепления Ростиславичей целиком и полностью принадлежала Всеволоду.

Да и нетипична была подобная казнь для Руси. Побежденных соперников Рюриковичи как правило либо просто изгоняли, предварительно взяв с них крестоцелование не искать более под собою спорного стола, либо брали в заложники, держа в порубе до выкупа или обмена. Либо же, в крайнем случае, особо опасного оппонента могли постричь в монахи, тем самым вычеркнув его "из мира", то есть лишив права претендовать на мирскую, светскую власть. Убийства или причинения иного серьезного вреда здоровью другого князя по возможности старались избегать. Как бы там ни было, но даже самые отдаленные ветви Рюриковичей воспринимали друг друга как братьев, членов одной большой, пусть и не очень дружной, но семьи. А вот для Византии, где вырос Всеволод, и откуда была родом его мать, подобный способ расправы с политическими противниками был более чем привычен.

Здесь следует сделать небольшое отступление и пояснить, что "ослепление", о котором идет речь в данном случае, не подразумевало чего-то вроде выкалывания или выжигания глаз, как это иногда представляется. Подобная жестокая казнь на Руси именовалась не ослеплением, а "выниманием очей". Ей, к примеру, подверг бояр своего сына Василия Александр Ярославич Невский в 1257 году. Ослепление же подразумевало нанесение ножом, иглой или иным инструментом лишь небольших повреждений роговице глаза, не всегда даже приводивших к полной потере зрения, но делавших человека ограниченно дееспособным. В чем, собственно, и был смысл казни — предполагалось, что с утратой дееспособности человек лишался и политических амбиций. Впрочем, пример двух наиболее известных князей-слепцов в истории Руси — Василько Теребовльского и Василия II Темного — свидетельствует о том, что даже подвергшийся этой процедуре, затем вполне еще мог прожить долгую и насыщенную жизнь, в том числе в полном объеме исполняя княжеские функции.



Ослепление Василько Теребовльского.

Примером сомнительной эффективности ослепления оказалась и судьба Мстислава и Ярополка Ростиславичей. Выдворенные Всеволодом из Владимиро-Суздальской земли после свершившейся расправы, они направились в Смоленск, к своим союзникам смоленским Ростиславичам, где в церкви святых Бориса и Глеба на Смядыни (т.е. на месте гибели святого Глеба), согласно новгородской летописи, с ними произошло... чудо прозрения! Вряд ли, впрочем, такое уж чудо и столь уж внезапное. Скорее следует поблагодарить дрогнувшую (либо наоборот твердую и умело отмерившую силу так, чтобы причинить как можно меньше вреда) руку владимирского палача. А быть может, и самого Всеволода, пытавшегося больше напугать племянников, нежели реально их покалечить. И, конечно же, вряд ли это было полное восстановление функций зрения. Однако, показательно, что вскоре после этого новгородцы, хоть и под давлением смоленских князей, но согласились вновь принять на княжение проигравшего очередную битву Мстислава. Ярополк же получил в удел Торжок. Сомнительно, что бы Новгород пошел на подобное, будь они оба в самом деле слепы. Два князя-калеки — это уже перебор, как ни посмотри. То есть у нас нет оснований не верить в "чудо прозрения".

И все же казнь есть казнь, и без последствий она пройти не могла. Говоря о состоянии Ростиславичей после ослепления, новгородский летописец упоминает о "гниющих очах", и, похоже, что по крайней мере для одного из братьев это было отнюдь не преувеличением. Не смотря на частичный возврат зрения вскоре после обретения свободы, здоровье Мстислава было серьезно подорвано. Возможно, что и в самом деле не обошлось без инфекции. Так или иначе, но уже в следующем 1178 году он скончался на новгородском столе. Его место занял было Ярополк. Но Всеволод, сквозь пальцы посмотревший на вокняжение в Новгороде больного Мстислава (к тому же, его задобрили посадив в Волоке Ламском племянника владимирского князя Ярослава Красного, сына Мстислава Юрьевича из палестинского Аскалона), в младшем из Ростиславичей, явно легче перенесшем ослепление, все же усмотрел опасность для себя и отреагировал немедленно. Он арестовал всех новгородских купцов, находившихся в своих владениях, а затем атаковал и сжег бывший до того уделом Ярополка Торжок. Не в последний, кстати, раз.

Не желая обострять отношения со все увереннее показывавшим зубы молодым владимирским князем, новгородцы передумали и отказали Ярополку в столе, вместо него пригласив к себе из Смоленска бывшего великого князя киевского Романа Ростиславича. Того самого, к слову, которого когда-то пытались потеснить князья-изгои четверного союза. Но и тот умер уже в 1179 году, и новым новгородским князем стал его младший брат Мстислав Ростиславич Храбрый. Еще один наш старый знакомец, разгромивший в 1173 году под Вышгородом Бориса Жидиславича и заставивший изгоев отступиться от Киева. Где в это время находился Ярополк, мы точно не знаем. Вряд ли новгородцы рискнули вернуть его в отстраивающийся после "дружеского визита" Всеволода Торжок. Но и, думается, он не покинул новгородскую землю, продолжая вынашивать планы мести владимирскому князю.

Однако, только не смейтесь, "гонки на гробах" в Новгороде тем временем продолжались, и в 1180-м не стало уже Мстислава Храброго. Новгородский стол занял Владимир Святославич, сын черниговского князя (и соправителя-дуумвира киевского великого княжения) Святослава Всеволодовича (один из героев "Слова о Полку..."), вновь уже ранее встречавшийся нам в этой истории — это именно он возглавлял союзных Всеволоду Юрьевичу черниговцев в битвах на Белевском поле (1175) и Колокше (1177). А в 1178 году Всеволод еще и выдал за него дочь своего покойного брата Михалко. Но если вы думаете, что это окончательно выбило почву из-под ног Ярополка Ростиславича, то вы глубоко заблуждаетесь. И забываете о том, насколько сложными и запутанными могли быть отношения родства между Рюриковичами, подчиненные постоянно меняющимся геополитическим соображениям. Дело в том, что уже в 1179-м младшая сестра Владимира Святославича вышла замуж за рязанского князя Романа Глебовича, одного из пленников, взятых Всеволодом и Владимиром на Колокше двумя годами ранее, и о судьбе которых мы, увлекшись Ростиславичами, еще не успели поговорить.

Союз Залесья и Чернигова дал трещину и вот-вот грозил рассыпаться на куски. Ярополк замер в предвкушении. Приближалась развязка.


Продолжение следует)

@темы: история, исторические персоны, занимательная история, заметки на полях

16:53 

Казни Всеволодовы. Путь к Колокше.

House Katsap - We do not jump.
Итак, продолжим наш рассказ про Всеволода Большое Гнездо и казни его.

Более десятилетия оторванные от реалий Владимиро-Суздальской Руси, с головой погруженные омут войн и интриг Юга и просто не успевавшие оглядываться назад, князья-изгои несколько подзабыли о специфике Залесского края. Они не учли ни того, что в Залесье просто нет такого же количества богатых княжеских столов, как в Южной Руси, чтобы удовлетворить аппетиты сразу четырех изгоев. Ни того, что последние пол века, со времен переноса в 1125 году Юрием Долгоруким столицы княжества из Ростова в Суздаль, тем паче после того, как в 1157-м Андрей Боголюбский лишил этого статуса и последний, сделав стольным градом Владимир-на-Клязьме, Залесье жило в состоянии тихо кипящего котла с намертво закупоренной крышкой. И убийство Андрея свидетельствовало о том, что котел дошел до предела, а крышка сорвана!



Убийство Андрея Боголюбского.

Наступило время реакции. Ростов и Суздаль, древние боярские города, восходящие еще ко временам первых варяжских факторий в мерянских лесах, больше не желали ходить на вторых ролях у ремесленно-купеческого Владимира, города-выскочки, "гражане" которого в большинстве своем во втором-третьем поколении были понаехавшими отовсюду вчерашними холопами, "людьми мизинными", т.е. с мизинец, мелкими, незначительными в глазах родовитых ростовцев и суздальцев. Что уж говорить о кучковавшихся вокруг Владимира совсем уже безобразно-молодых городках, вроде Москвы, Переяславля Залесского, Дмитрова, Боголюбово и прочих, что во множестве "нарубили" Юрий и Андрей? Самое смешное, однако, что устранение тирана Януковича Боголюбского было делом рук как раз вот этих самых выскочек и "людей мизинных", но воспользоваться его плодами намеревались, и уже безо всякого зачеркивания, ростовские и суздальские олигархи. Такова, увы, участь всех революционеров.

Потому-то, встретив в Москве выехавших вперед Михалко и Ярополка, ростовские послы возмутились самоуправством своих избранников и потребовали от Ростиславичей, чтобы те оставили Юрьевичей. В их планы решительно не входило дробление княжества на четыре удела. Ростовцы были не прочь вообще ликвидировать в том же Владимире отдельный княжеский стол, низведя его до простого пригорода, управляемого посадником. И Ярополк, после недолгого раздумья, решился. За себя и за брата. Он принял решение, о котором, должно быть, сожалел следующие четверть века, и, преступив недавнее крестоцелование, положил конец их с Юрьевичами четверному союзу.

Хитростью задержав Михалко в Москве, Ярополк сам устремился вперед, приводить к присяге своему брату Мстиславу поспешно собранные ростовскими боярами в Переяславле Залесском дружины со всего княжества. В последний момент обнаружив обман, Михалко устремился следом и успел запереться во Владимире. Вот только владимирской дружины уже не было в городе. Она была в Переяславле и уже целовала крест великому князю Мстиславу Ростиславичу. А тут еще и подоспела союзная Ростиславичам рать рязанских и муромских князей.

Слишком уж подробно останавливаться на последующих перипетиях войны 1174-1177 гг., войны дядьев и племянников, думаю, не стоит. Осадив Михалко во Владимире, Ярополк принудил того покинуть Залесье несолоно хлебавши. Мстислав вступил на ростовский стол, восстановив главенство древней столицы края, а Ярополк получил в удел Суздаль и Владимир с его изрядно пограбленной (особенно расстарались в этом рязанцы) за два месяца осады округой. Расставив всюду "русских детских", то есть приведенных им из Южной Руси дворян, принявшихся бессовестно притеснять местных. Да так, что владимирцы вскоре с ностальгией вспоминали времена тирана и деспота Боголюбского.

Отметить стоит, разве что, стремление ростовцев руками своих рязанских союзников подрубить основы культа Вышгородской (Владимирской) иконы Божией Матери, старательно насаждавшегося в Залесье Андреем Боголюбским. Построенные им во Владимире, Боголюбово и окрест храмы в честь Богородицы, в том числе, надо полагать. и Покров на Нерли, были основательно расхищены, и даже сама икона вывезена в Рязань. Любопытно, что все это происходило при попустительстве поддержавшего Ростиславичей видного ростовского боярина Бориса Жидиславича, того самого, что возглавлял поход 1173 года, закончившийся разгромом под Вышгородом. А в начале 60-х гг., будучи ближайшим сподвижником Боголюбского, принимал самое непосредственное участие в утверждении культа этой иконы в Залесье. Настолько непосредственное, что имя его и по сей день связано с ней неразрывно. Ирония судьбы, однако. Но об этом я расскажу как-нибудь в следующий раз.

Недолгое же княжение Ростиславичей закончилось тайными гонцами примученных владимирцев в Чернигов к Михалко и Всеволоду, и появлением в следующем 1175 году под Москвою рати Юрьевичей с союзными черниговцами. В битве на Белеховом поле принявший командование у внезапно тяжело заболевшего старшего брата Всеволод на голову разгромил Мстислава, и теперь уже Ростиславичи бежали прочь, Мстислав — в Новгород, Ярополк — в Рязань. Михалко наконец воссел на владимирский великокняжеский стол, вновь сделав его первым в Залесской земле, а Всеволод стал младшим ростовским князем.



Битва на Белеховом поле. Больного Михалко Юрьевича несут на носилках.

Но в 1176 году Михалко скончался, так и не оправившись от болезни, и Всеволод, заняв его место на владимирском столе, объединил под своею рукой все Залесье. Не стерпевшие крушения своих надежд на возврат к славной "старине" ростовцы вновь призвали к себе Мстислава Ростиславича. Состоялась Первая Липицкая битва, закончившаяся победой Всеволода. Изгнанный из Новгорода после Липицы Мстислав (новгородцы никогда не любили неудачников) с уцелевшими ростовцами объявился в Рязани у зятя и брата, и уже зимой 1177 года войско рязанского князя Глеба и обоих Ростиславичей с нанятыми половцами вторглось во владения Всеволода. Вновь с особым тщанием разоряя окрестности Владимира и Боголюбово, и на этот раз не просто грабя, но выжигая дотла возведенные Андреем Боголюбским храмы в честь Богоматери.

Все-таки этот культ, который Андрей стремился сделать государствообразующим для Владимиро-Суздальской земли, был категорически ненавистен его недругам. Впрочем, и вчерашним "милостивцам" и единомышленникам, как Борис Жидиславич, предавшим, однако, заветы своего господина. Тем показательнее, что в конечном счете они так и не смогли повернуть колесо истории вспять.

Во Второй битве на Колокше Всеволод снова наголову разгромил противника. В плен попали Мстислав Ростиславич, рязанский князь Глеб Ростиславич и его сын Роман Глебович, ростовские бояре-мятежники Борис Жидиславич, Ольстин и Дедилец. Лишь Ярополку Ростиславичу и Игорю Глебовичу, второму сыну рязанского князя, удалось спастись бегством. Но Всеволод не остановился и на этом — он потребовал от рязанцев выдать ему укрывшегося на границе с Половецкой степью в далеком Воронеже Ярополка. И те были вынуждены, заковав его в цепи, передать племянника дяде на расправу. Всеволод торжествовал.

Но произошедшее дальше оказалось полнейшей неожиданностью для современников...


Продолжение следует)

@темы: хистори-пикчи, история, исторические персоны, занимательная история, заметки на полях

12:15 

двоеверие, говорите?

House Katsap - We do not jump.
А ведь и верно, при всех камнях в огород русской православной церкви за сохранение ею тех или иных пережитков язычества, реально к дохристианскому язычеству все-таки ближе всего именно старообрядчество:



Могилка младенца на староверском кладбище в с. Усть-Цильма. Проживают там старообрядцы поморского безпоповского согласия.

Конечно же, домовины и голбцы, ето отголоски язычества. Чтобы совместить с христианством, в них стали врезать медные иконки или кресты. К сожалению сейчас, почти со всех старых кладбищ, их украли... чтоб у воришек руки отсохли.

По могиле, можно как по компасу, понять расположение по сторонам света. Крест или голбец, ставится на восточную сторону в ноги, а покойника кладут к нему лицом, то есть- головой на запад. Жалко не видно, целиком детской домовинки, есть ли окошко на торце... у "взрослых" почти всегда делают или с торца, или на крышке, чуть вправо от головы (кстати, в глубине на фото видно).

В дохристианской традиции, в окошко приносили и еду покойнику, и вещи клали, например кузнецу- молот и щепцы, мельнику- мешки и т.д. Для младенца, отец измерял себя ниткой, и тоже клали ему через оконце, чтобы он знал, до каких размеров ему надо вырасти, когда он предстанет на Страшный Суд.


Кладбище поморов:



Карелия:



А это, ни много ни мало, православное кладбище алеутов, Аляска, США, наши дни:


@темы: хистори-фото, религия, история, интересное

19:16 

ну и так, ремарочка

House Katsap - We do not jump.
Как небольшое дополнение к основной истории и чтоб лишний раз подчеркнуть, насколько сложными могли быть все эти счеты в родстве между Рюриковичами.

Захваченного врасплох в 1172 году в Киеве Всеволода в итоге удалось выменять на галицкого княжича Владимира, сына Ярослава Осмомысла, союзника смоленских Ростиславичей. Того самого Владимира, что в те дни болтался по всей Руси как... как то самое в проруби, лишь бы подальше от родного отца, променявшего его с матерью на любовницу и бастарда. Успевшего побывать даже у новоявленного великого князя киевского Михалко Юрьевича в Торческе, а оттуда направившегося в Чернигов, вполне возможно, что как посол от союза четырех наших изгоев с просьбой о военной поддержке. Где, впрочем, он почти сразу из почетного гостя превратился в пленника, предназначенного на обмен — события развивались уж больно стремительно. Того самого, что десять лет спустя, опять ударившись в бомжевание, гостил у своей сестры Ефросиньи в Путивле, покуда та оплакивала на забороле своего мужа-недотепу Игоря Святославича, который в это время любовался половецкими плясками в гостях у Кончака, который... Ну, в общем, "Плач Ярославны" помните?



Он где-то там внизу, за кадром картинки, девок щупает. Полнее всего образ Владимира раскрыт в опере Бородина "Князь Игорь".

Так вот, Владимир Галицкий, на которого выменяли Всеволода, приходился тому племянником, так как его отец был женат на дочери Юрия Долгорукого и, соответственно, старшей сестре будущего Большое Гнездо — Ольге. Вот только племянник был на три года старше своего дяди.

Потому-то и говоря о четверном союзе Ростиславичей и Юрьевичей, мы можем с уверенностью называть Михалко старшим только по статусу, по положению в лествице наследования княжеских столов, но не по возрасту. Кто-то из племянников, скорее всего Мстислав, вполне мог быть и старше своего дяди. Безусловно самым младшим здесь был только Всеволод, к началу основных драматических событий едва перешагнувший порог в двадцать лет.

Но, как это часто и бывает, именно младшему в итоге и досталось ВСЕ)

@темы: история, исторические персоны

18:33 

Казни Всеволодовы. Союз четырех.

House Katsap - We do not jump.
И в продолжение владимиро-суздальского цикла.


Так что же все-таки может означать наполовину извлеченный из ножен меч на иконе Дмитрия Солунского, моделью для которой послужил, быть может, сам Всеволод Юрьевич Большое Гнездо? Случайная, ничего особо не значащая деталь иконы святого, покровителя воинов? Или же некий вполне конкретный посыл, адресованный современникам? Возможно, следует внимательнее присмотреться к контексту времени создания образа? Если икона в самом деле написана на доске из гроба Дмитрия Солунского, доставленной в Залесье в 1096 году к церемонии освящения Дмитровского собора во Владимире (того самого из прошлой заметки), то временем ее создания можно считать 1096-1097 гг. А ведь именно на это время и приходится развязка одной жестокой, даже на фоне бывших тогда обыденностью княжеских усобиц, затянувшейся на несколько десятилетий истории о дружбе и братстве, жажде власти и предательстве... Но обо всем по порядку.

Начать, наверное, следует издалека. С 1161 (1162?) года, когда Андрей Боголюбский изгнал из Владимиро-Суздальской земли сложившуюся вокруг его мачехи-гречанки и ростовского епископа Леонтия II, так же византийца по происхождению, оппозиционную клику, включавшую в себя многих из "передних мужей" его отца Юрия Долгорукого, недовольных "самовластным" характером нового правителя. Под горячую руку грозного князя попали и племянники, сыновья его старшего брата Ростислава — Мстислав и Ярополк Ростиславичи, которым и предстоит стать одними из главных наших героев в дальнейшем. Лишившись уделов в Залесье, а Мстислав еще и новгородского стола, на который его посадил Андрей, Ростиславичи бежали на Юг, став князьями-изгоями, кондотьерами, охотно предлагавшими свой меч любому, кто мог себе это позволить, в казавшейся бесконечной войне за киевский стол, вот уже много лет сотрясавшей Южную Русь.

Всеволод же Юрьевич, еще совсем ребенок семи-восьми лет отроду, вместе с матерью и двумя старшими братьями, Василько и Мстиславом, отправился в изгнание в Византию, где, что явно свидетельствует о высоком происхождении второй жены Юрия Долгорукого, они были тепло приняты и обласканы императором Мануилом I Комнином. Василько получил в управление земли с несколькими городами на Дунае, видимо, в Болгарии на границе с враждебным в то время империи Галицким княжеством. А Мстислав отправился в Палестину, став наместником Аскалона, переданного новым королем Иерусалима Амори I византийскому императору в подтверждение союза империи и крестоносцев против Египта Фатимидов. По некоторым данным Мстислав Юрьевич мог оставаться в Аскалоне вплоть до взятия его в 1187 году войсками Салах ад-Дина. После чего немногочисленные русские насельники Земли Обетованной вернулись на Русь, в Новгород, откуда была родом жена Мстислава.

Единственный из братьев Всеволода, возможно даже вопреки воле матери решивший остаться на Руси, Михалко Юрьевич, как и Ростиславичи стал изгоем на Юге. Но почему-то именно рядом с ним, а не с, казалось бы, более успешными Василько или Мстиславом, и оказался в конце 60-х - начале 70-х гг. еще толком не вышедший из детского возраста Всеволод. В 1171 году, когда он вместе с Михалко громил половецкие вежи, будущему великому князю было едва семнадцать. Дорожки четырех залесских изгоев, подвизавшихся на поприще "молодших" служилых князей, двух Юрьевичей и двух Ростиславичей, дядьев и племянников, в какой-то момент пересеклись, и молодые люди здраво рассудили, что вместе у них будет куда больше шансов отвоевать себе место под солнцем, нежели порознь. В результате сложился своеобразный четверной союз с Михалко как старшим по лествице (но не факт, что по возрасту) во главе. Базою их стал Торческ в Киевской земле, пожалованный изгоям Андреем Боголюбским за их помощь в завоевании Киева в 1169 году.

Тремя годами позже, в 1172-м, рассорившийся с очередным своим ставленником на киевском столе Романом Ростиславичем из смоленской ветви Мономашичей Андрей Боголюбский предложил Михалко уже весь Киев. Впрочем, никакой военной силой он свое предложение не подкрепил, то есть предполагалось, что добывать великое княжение четверной союз должен самостоятельно. И они попытались. Но осторожно — непосредственно в Киев, оставленный отступившими перед грозным именем Андрея смоленскими князьями, отправились младшие члены альянса — Ярополк и Всеволод. Михалко же и Мстислав предпочли выжидать развития событий, запершись в Торческе и Треполе соответственно. Однако, в руках изгоев стольный град пробыл лишь чуть больше месяца. Убедившись, что вторжения из Залесья в поддержку претензий четверного союза не будет, смоленские Ростиславичи внезапной ночной атакой вновь захватили Киев и повязали Ярополка с Всеволодом, а Михалко и Мстислава осадили в их городах. Не имея возможности сопротивляться и впустую проторговавшись с Ростиславичами в попытке добыть себе хотя бы Переяславское княжество, Михалко вскоре вынужден был отступиться от великого княжения и вообще уйти из Киевской земли.

Состоявшийся в следующем 1173 году масштабный поход коалиционного войска, собранного Андреем Боголюбским и возглавляемого ростовским боярином Борисом Жидиславичем (мы, кстати, о нем в нашей истории еще услышим), все же позволил Михалко ненадолго занять киевский стол. Однако затем катастрофа под Вышгородом, где Мстислав Ростиславич Храбрый (тоже еще встретится нам далее) на голову разгромил Бориса Жидиславича, окончательно перечеркнула эти надежды. Наши изгои вновь бежали с Киевщины и нашли убежище в Чернигове у Святослава Всеволодовича.

А следом грянули 1174 год и майдан убийство Андрея Боголюбского.


Вставшие перед необходимостью найти замену убитому князю залесские бояре неожиданно обратили свое внимание на живших в Чернигове Ростиславичей. Хотя по лествичному праву вакантный стол должны были наследовать младшие братья Андрея, а по воле самого покойного великого князя — его сын, новгородский княжич Юрий, будущий супруг грузинской царевны Тамары. На выбор бояр в значительной мере повлияла позиция послов рязанского князя Глеба Ростиславича (да, это было распространенное отчество в то время)) ), который был женат на сестре Мстислава и Ярополка, и угрожал войною, если выбор падет не на его шуринов. В конце концов именно к Ростиславичам и были посланы гонцы со словами что-то вроде классических "земля наша велика и обильна..." Однако, четверной союз был все еще в действии, и Мстислав с Ярополком, получив приглашение на княжение, в полном соответствии с лествицей добровольно уступили старшинство Михалко Юрьевичу, в присутствии черниговского (кстати, бывшего в то время еще и рязанским) епископа целовав ему крест как новому великому князю владимирскому. Бывшие изгои собрали свои вещи и дружины и наконец-то двинулись домой.

Но на пути у них стояла маленькая крепостица, которая должна была сыграть роковую роль в истории их союза. Звалась она Москва...



Продолжение следует)

@темы: история, исторические персоны, занимательная история, заметки на полях

11:00 

себе на заметку

House Katsap - We do not jump.


«Несуществующий» Довмонтов город с его «непонятными» для туристов «корытцами» (из выступления одного деятеля).

Церкви Довмонтова города: 1138-1828.

На схеме - оранжевым цветом церкви Довмонтова города, отмеченные на плане 1740 года, черным и серым цветом - отсутствующие на названном плане, а значит к 1740 году утраченные.

Всего по письменным источникам в Довмонтовом городе ("Домантовой стене") зафиксировано существование 14 церквей.

Возможно, что 4 церкви впервые были построены, еще до возникновения Довмонтова города (1 - в XII веке и 3 - предположительно, во второй половине XIII века). 6 были построены в XIV веке, 3 - в XVв., 1 - в начале XVI века.

Первой, по всей вероятности была, утрачена церковь Фёдора Тирона. Она упоминается лишь однажды - в сер. XV века. Её местоположение неизвестно. Видимо, она прекратила своё существование в конце XVв - XVIвв. На схеме отсутствует.

Второй утраченной церковью стала Святодуховская церковь. Она осыпалась вместе со стеной в 20-е годы XVII века и больше не восстанавливалась. На схеме под номером 11.

Третьей утраченной церковью стала церковь Кирилла над Греблей. В 1693/94 году она была упразднена, а к 1699 году , вероятно, прекратила своё существование. Возможно, что в этой церкви был захоронен строитель Троицкого собора 1367 года - мастер Кирилл.
На схеме под номером 3.

В 1701 году при строительстве бастионов и батарей были засыпаны сразу 3 церкви - Покровская , Рождественская (в ней был похоронен посадник Захарий Костроминич) и Никольская над Греблей. На схеме под номерами 8,9,10.

На плане 1740 года обозначены 8 церквей (на схеме они отмечены оранжевым цветом). Две из них - Софийская (под номером 1) и Воскресенская (под номером 2) - использовались в это время как военные склады.

Видимо, 5 церквей из отмеченных на плане 1740 года были утрачены во второй половине XVIII века: Софийская (На схеме под номером 1), Афанасьевская (На схеме под номером 12), Фёдора Стратилата (На схеме под номером 6), Алексеевская (На схеме под номером 7), а также церковь под №13 (Из 14 церквей Довмонтова города, до сих пор неизвестно местоположение двух- Фёдора Тирона и Тимофея Газского. Так как первая, видимо, утрачена, еще в XV-XVIвв., то, возможно, что под номером 13 Тимофеевская церковь. Но также, возможно, что Тимофеевская церковь утрачена еще в XVII веке. Тогда под номером 13 неизвестная - пятнадцатая - церковь Довмонтова города.)

Иерусалимская была снесена в 1771 году (на схеме под номером 4)

Церковь Воскресения была упразднена в 1793 году и, видимо, до начала XIX века утрачена.

Дмитриевская была упразднена в 1786 году и до 1805 г. занята архивом Псковского губернского правления. Между 1825 и 1828 была сломана, и "материалам ее дано надлежащее употребление". В 1138 году в ней был погребен князь Всеволод. (на схеме под номером 5)

Таким образом, получается, что основанная раньше всех церковь Дмитрия Солунского была утрачена последней.



@темы: Дом Святой Троицы, арх-хистори, история, краеведческое

15:38 

ни дня без гишпанцев!)

House Katsap - We do not jump.

А в ночь с 7 на 8 декабря грянули морозы. Не зря амвон нашли! Говорили же, бог своих не бросает! И рано утром 9-го испанцы по тонкому льду пошли на прорыв. Прям стройными квадратами. Впереди - Агила на лихом коне (на самом деле кляча, еле таскавшая ноги, единственная лошадь, которую еще не сожрали). В середине Боабдилья на носилках (ранен в ногу и в бок, ходить не мог). На пути стоял вмерзший в лед корабль - взяли штурмом, и спалили. Захваченный в плен капитан голландца в изумлении прошептал: "Судя по всему, бог сегодня испанец".

Только закончили - впереди квадрат голландской пехоты - пики наклонены, дымятся фитили. А испанцам в этот день был сам черт не брат - пики перевели в боевое положение и пошли на штурм. Натиск был такой, что рассекли голландцев как нож рассекает масло. Еще и обоз их захватили, порохом и пулями разжились. Напоследок дали залп из пушек, которые потом заклепали и сбросили в воду, чтобы идти налегке. И пошли.

12 декабря 2000 измученных, оборванных солдат вышли к своим. Ведя пленных.

@темы: хистори-пикчи, история, занимательная история, вар-хистори

Складские помещения Утенского замка, Нальшаны.

главная